Люси растянулась на широкой стене и взглянула внутрь.

Она увидела комнату с голыми стенами – если не считать висевшего на крюке меча. Крестовину меча украшал орнамент в виде стилизованных ветвей терновника, символа рода Блэкторнов. В центре помещения, на столе, стоял гроб, а рядом с гробом застыла Грейс Блэкторн с колдовским факелом. Левая рука девушки лежала на крышке; тонкие пальцы с силой упирались в стекло, словно она желала просунуть руку внутрь гроба и прикоснуться к безжизненному телу.

Да, он был сделан из стекла, подобно гробу Белоснежки в старых сказках. А внутри, на подушке, лежал Джесс Блэкторн с черными, как эбеновое дерево, волосами и белой, как снег, кожей. Однако губы его были не алыми, как кровь, а белыми, словно у мертвеца. Глаза были закрыты, руки сложены на груди. Люси было странно видеть Джесса в белом траурном костюме, а не в обычных брюках и рубашке.

Она с силой вцепилась в край стены. Тело Джесса. Наверное, оно совсем недавно находится здесь – скорее всего, Татьяна держала сына рядом с собой, в Идрисе, до тех пор, пока они не переехали в Лондон. Но почему не поставить гроб в особняке, зачем было переносить его в этот странный домик без крыши, где дует ветер и льет дождь?

Мысль о холодном дожде, заливающем гроб, причинила ей почти физическую боль. Джесс не походил на умершего – казалось, он просто уснул в саду и в любой момент может очнуться, сбросить крышку и выбраться из своей стеклянной тюрьмы. Он выглядел живым.

– Джесс, – заговорила Грейс. – Джесс, мне страшно.

Люси замерла. Она никогда не слышала, чтобы Грейс говорила таким тоном. Да, в голосе ее чувствовался страх, это верно, но не только – голос ее был ласковым, любящим.

– Джесс, прости. Мне очень не хочется оставлять тебя здесь, на улице, на холоде, хотя я и знаю, что ты не чувствуешь его. – Она всхлипнула. – Но Чарльз постоянно рыскает по дому, заглядывает во все комнаты. Наверное, хочет уяснить, чего и сколько я унаследую после смерти мамы.

Грейс говорила почти шепотом, и Люси вынуждена была свесить голову со стены, чтобы расслышать ее слова.

– О, Джесс. Я боюсь, что они запретят мне приходить сюда по ночам. Чарльз все время твердит, что мне не следует оставаться одной в этом полуразрушенном доме. Он не знает, что я вовсе не одна. Ты приходишь ко мне. – Она убрала с крышки гроба руку, затянутую в кружевную перчатку. – Ты спрашивал меня о том, почему я выхожу замуж за Чарльза. Ты спрашивал: может быть, это из-за страха за Джеймса, из-за того, что мама может сделать с ним.

Сердце у Люси забилось, как бешеное. Ей трудно было определить выражение лица Грейс; в колышущемся свете колдовского факела оно казалось то мягким, то злобным и жестоким.