Суровости ее

Противиться не мог.

И волны той реки

ТВОЕ мне имя пели.

Любовь – жестокий рок,

Несчастье и неволя,

Любовь – источник зла,

Насилье и разбой.

Влюбленным, как в аду,

Нет на земле покоя.

Но ты, моя любовь,

ЕЕ мне имя спой!»

– Вы не верите своим глазам? – усмехнулась баронесса.

– Никогда не поверю, что такое мог написать какой-то мальчишка! – воскликнул маркиз.

– Ну, Анри не совсем мальчишка. Я бы не рисковала так его называть. Впрочем, сейчас вы сами сможете его увидеть.

И словно в ответ на слова Генриетты открылась дверь, и вошел молодой человек с темными густыми волосами и пронзительными черными глазами на осунувшемся бледном лице. Маркизу показалось, что вошедшему лет двадцать-двадцать пять. Смущали резкие обострившиеся черты лица и суровая серьёзность, написанная среди этих черт. Молодой человек склонился в поклоне, приветствуя присутствующих.

– Здравствуй, Анри, – сказала Генриетта. – Мой гость, маркиз де Шатильон, очень захотел с тобой познакомиться.

– Это правда, – подтвердил маркиз.