– Я счастлив вашим вниманием к такой ничтожной персоне, как я, – бесцветным голосом ответил Анри, повторно кланяясь.

– Я бы хотела, чтобы ты что-нибудь прочел нам.

– В ваших руках моя тетрадь, – произнес молодой человек. – Я записал туда все свои мысли и чувства.

– Но я хочу услышать что-нибудь новое, – потребовала баронесса.

– Дорогая госпожа, я, с вашего позволения, больше не сочиняю.

– И давно?

– Со вчерашнего дня.

– А ты попытайся!

– Сейчас я ничего не могу сделать.

– Но как же так?! – Генриетта начинала сердиться. – Я тебя так нахваливала своему гостю, а ты! Нет, ты не отвертишься! Если ты не можешь сочинить сходу, тогда прочти что-нибудь из последних стихов.

– Я попытаюсь. Только еще раз прошу вас простить меня за мой выбор. – сказал Анри и вспомнил строки, пришедшие в его мозг тогда, когда он стоял там, на чердаке, один, и ему казалось, что это не Франсуа, а он сам лежит на холодном и грязном полу, без движения, без живительного тепла, без людской помощи.

В тот самый момент заплыли в голову чужие, но невероятно милые слова, которые кто-то очень близкий мог сказать своей возлюбленной.

И Анри прочитал их сейчас, впервые произнеся вслух:

– Когда погаснет последний луч

И веки ты сомкнешь,

Когда из низких свинцовых туч

А землю прольется дождь,

Когда в промозглой осенней тьме

Тебя охватит страх,

Когда пронесется призрак в окне,