– Еще смешнее.

– Ну, я не знаю, что тебе не смешно!

– Ладно, только раз я ваш родственник, было бы неплохо ссудить несколько монет на дорогу.

– Правильно! – с готовностью кивнула баронесса, бросаясь к кошельку. – Получай! Этой суммы должно с избытком хватить на твой путь, даже если ты будешь останавливаться в харчевнях и ночевать в гостиницах. Хотя по дороге к маркизу гостиниц нет, по крайней мере, на карте они не обозначены. И вообще постарайся обернуться поскорее. Я умру от нетерпения. Да и что я скажу отцу, если он спросит, где ты?

– Не спросит! – с уверенностью заявил молодой человек.

– Почему ты так решил? – поинтересовалась баронесса.

– Если он за два месяца не спросил, то и теперь не спросит!

– Будем на это надеяться.

И Анри удалился к себе.

Глава 23

Глава 23

С тех пор, как не стало Франсуа, его комната не запиралась. Да и зачем запирать то, что никого не прельщает?

Анри очень боялся, что Фантина нагородила чепухи и хода не существует. Поэтому он сначала проверил пол в каморке своего друга, и с удивлением обнаружил под кроватью, стоящей, как мы помним, посреди комнаты, длинный прямоугольный люк.

Тогда молодой человек бросился в свою каморку, быстро переоделся во все те тряпки, которые дала ему госпожа де Жанлис, и вошел в опустевшую комнату. Там он лег на пол, отодвинул крышку люка и быстро влез в дыру, не забыв, однако, вернуть крышку на прежнее место.

В подземелье было темно. Куда-то вели ступеньки поржавевшей от времени винтовой лестницы, и молодой человек, царапая руки о корявые стены, медленно стал спускаться во мрак. Он пожалел, что впопыхах не взял свечу. Но возвращаться он не решился: его могли заметить.

Сколько продолжался этот спуск по винтовой лестнице, неизвестно, но в определенный момент ступеньки кончились, и Анри пошел вдоль узкого коридора, который завершился гораздо быстрее, чем лестница, а потом был вновь подъем и опять коридор…

Он выбрался на поверхность среди деревьев оголенной осенью дубравы. Дубы упорно не желали раздеваться, но осень всё решила по-своему, разбросав их бурые листья по прибитой дождем траве.

Замок отсюда просматривался целиком. И молодой человек увидел его со стороны, впервые оценив торжественное и угрюмое великолепие старинного сооружения. Но любоваться на замок не было времени, и юноша пустился в путь. Он с трудом примирился со своим новым назначением и всё прикидывал в уме, как ему назвать себя, если кто-нибудь его об этом спросит. Но людям это не было интересно. Его подвозили на крестьянских телегах, на почтовых лошадях, и никому даже в голову не приходило расспрашивать о чем-либо молчаливого путешественника, скрывающего свое лицо под низко надвинутой шляпой. Все сразу видели в нем благородного господина, желающего остаться неузнанным.