Внутри Генриетты всё похолодело от ужаса. Во-первых, Анри мог бы отсутствовать, если бы она отправила его с письмом к маркизу, а во-вторых, это противоречило ее планам… Да, у нее созрела идея, как выпутаться из сложившейся ситуации, и баронесса холила ее и взращивала. А Анри играл в этой идее не последнюю роль.

– О, дорогой отец! – воскликнула госпожа де Жанлис. – Зачем здесь еще какой-то шут, если нам и без того достаточно весело? – и она заразительно засмеялась.

Граф с нескрываемым удивлением посмотрел в ее сторону, потому что это было первое проявление веселости баронессы за всё время визита до Лозена. Упражнения, прививавшиеся в проклятом монастыре, внезапно оказались полезными, смех был почти натуральным и довольно продолжительным.

Господин герцог истолковал его на свой лад: «Значит, Генриетта от графа в восторге, и не стоит им мешать». Тут же он весьма удачно изобразил внезапный недуг и покинул зал, опираясь на согбенную фигуру верного Жана, молча отдав слугам приказ ретироваться. Будущие супруги остались одни.

Разве мог опытный до Лозен упустить такой подходящий момент с тем, чтобы произвести на Генриетту такое впечатление, от которого бы она не спасла свое нежное (так он думал, наивный!) девичье сердце, до краев наполненное невинностью. Как он ошибался! Правда, этого он так и не понял, потому как госпожа де Жанлис, припомнив монастырские навыки прошлых лет, пустила их в ход все сразу. И началась атака с обеих сторон, битва, в которой нет победителей, а побежденный награждается любовью. Но, видимо, нет правил без исключений. Тайная война была известно только одной из сторон, а именно Генриетте. Она обольщала глупейшими увертками и ужимками, думая тем самым отвратить от себя господина графа. Но всё это действовало на графа совершенно иначе, чем рассчитывала баронесса, потому как, вероятно, он привык именно к такому общению с женщинами и теперь решил, что в ужимках и заключается искренность молодой дамы, и с готовностью включился в эту безумную игру. Строя из себя невесть что, они еще ухитрялись о чем-то разговаривать.

– Вы давно из монастыря? – мурлыкал до Лозен, посверкивая свиными глазками.

– О нет, – с придыханием отвечала баронесса, томно закатывая зрачки. – Всего несколько недель…

– Как вы прекрасны! – шептал жених, опьяненным взором раздевая будущую жену.

– Я в восторге, в неописуемом восторге от вас, дорогой граф! – врала госпожа де Жанлис, закусывая нижнюю губу.

– Я так счастлив, что мы вскоре будем вместе!

– О, как же мне передать вам те чувства, которые я испытываю к вам! – воскликнула Генриетта со всей искренностью, на какую была способна.