– Да, дорогой Анри, ты снова прав! Если тебя убьет эта жирная мерзость в человеческом обличье, мне ничего не останется, как принять яд. Так что смелость тут ни при чем. Ты – моя последняя надежда.

– Я польщен до глубины души! – ответил молодой человек, делая поклон. – Благодарю вас.

– Довольно этикета. Торопись! И постарайся, чтобы тебя никто не видел.

Анри направился к двери, держа в руках сверток, из которого гордо и правдиво торчала шпага, и вдруг остановился на пороге, обернулся.

– Чего тебе еще? – нетерпеливо промолвила Генриетта.

– Я хотел бы узнать, не желаете ли вы со мной проститься? – тихо произнес юноша.

– Прощай. А теперь ступай, ступай!

– Госпожа, неужели у вас не найдется ласкового слова для того, кто идет отдавать за вас жизнь?

– Жизнь слуги мало стоит, – бросила баронесса.

– Тогда, – Анри изменился в лице и со стуком швырнул в сторону сверток. – Я не собираюсь умирать из-за чьей-то глупой прихоти. Защищайтесь сами.

И дверь за ним хлопнула, как пощечина.

– Жерар! – воскликнула баронесса, призывая своего лакея. – Жерар, верни его сейчас же!

Заглянувший было в комнату слуга, быстро скрылся, а через считанные мгновения вернулся вместе с беглецом.

– Спасибо, Жерар, можешь идти, – сказала Генриетта и, выбираясь из постели, сказала Анри. – Не надо убегать и злиться. Ты пойми, что я настолько убита горем, что сама себе не отдаю отчета в собственных словах. Да, я была несносна и ужасно груба с тобой. Прости же! Пусть наша дружба не заканчивается столь нелепо. Ты бескорыстен, добр и преследуешь благородную цель. Бог будет тебя хранить, вот увидишь! Я свято верю в то, что ты уничтожишь этого человека.

– И сяду за решетку, – угрюмо промолвил юноша.

– Не говори глупостей! Никто не узнает, что это сделал ты.

– Почему-то я не разделяю вашей уверенности.

– Конечно, если ты станешь болтать о своих подвигах, – Генриетта развела руками. – Я тебе ничем не смогу помочь. Впрочем, – она засмеялась. – Тебе никто не поверит, даже если ты вдруг признаешься, что убил заядлого дуэлянта! Есть железное доказательство твоего вранья – замок Лонгвиль, из которого, это знают все – нет выхода.

– Хорошо, госпожа баронесса, – горько усмехнулся Анри. – Вы почти убедили меня в безнаказанности моих намерений. Теперь остается лишь убить кое-кого, и вы обретете свободу. Надеюсь, и я тоже?

– Иди, я очень волнуюсь за тебя!