– И хорошо, если расскажете! – выпалила Генриетта. – Передайте ему, как вы грубо со мной обращались!

– Передам. И еще прибавлю о вашем притворстве.

– Говорите, что хотите, только оставьте меня в покое, дайте хотя бы последние дни не ведать вашего присутствия в моей жизни, избавьте от счастья созерцать свое отвратительное лицо! – закричала баронесса, выбегая из зала.

– Какая горячая! – отметил граф. – Вот будет замечательная жена! Я отведаю с ней настоящее наслаждение!

Генриетта в очередной раз рыдала в собственной спальне, уткнувшись лицом в подушку. И сбившаяся прическа смешно сползла набок. Генриетта не могла удержаться от злости, переполнявшей всю ее, и в бессильном исступлении грызла подушку, рвала ее зубами, с удовольствием наблюдая за дырами, образованными ее укусами. С каким бы наслаждением она сейчас бы искусала своего будущего мужа! Нет, не мужа! Он не станет ей мужем! Никогда! В этом поклялась себе Генриетта вчера утром, и ей сразу сделалось легко и приятно. А сейчас сердце переполняло какое-то зверство. Наверное, там бьется дикое животное, попавшее в капкан, расставленный на него заботливым охотником….

В тот день Генриетта больше не встречалась с графом, а на следующий гость собрался уезжать.

Непонятно, рассказал ли он герцогу о ссоре с баронессой или нет, вероятнее всего, приберег это подарком к свадьбе. Господин де Лонгвиль намеревался дать прощальный завтрак дорогому гостю и известил об этом свою любимую дочь.

В один миг Генриетта приняла решение действовать. Она знала, как и что делать, и посему послала за Анри, а сама свалилась на кровать под балдахин в позе глубокой смертельной скорби. Услышав за дверью легкие быстрые шаги, она издала сдавленное всхлипывание и намочила глаза водой из бокала, припрятанного под кроватью.

– Вы меня звали? – услышала баронесса за спиной голос преданного друга.

– Да… – проскрипела она, дергая за шнурок балдахина и приподнимая тяжелую ткань так, чтобы юноша мог получше рассмотреть ее горе.

– Что-нибудь случилось? – осведомился молодой человек.

– Подойди ближе, – застонала Генриетта. – Я умираю.

– Может, будет уместно послать за лекарем?

– Нет, это не болезнь. Это совсем другое. Неизлечимое! Безысходность! – баронесса повернула к юноше свое залитое водой мокрое лицо.

– Вы плачете? – осторожно уточнил Ани, делая шаг к постели. – Опять из-за графа?

– Да, мой друг! Из-за графа! Он оказался настоящим чудовищем! Я даже не предполагала, насколько он безобразен! – и тут Генриетта впилась длинными ногтями в руки Анри, который, ни о чем не подозревая, приблизился вплотную к ложу, на котором мучилась баронесса, и горячо прошептала. – Дорогой мой! Спаси меня! Избавь от ужаса!