Легенды придумывают те, кто ничего толком не знает, но хочет, очень хочет казаться осведомленным: чтобы все завидовали и пытались понять причину этой осведомленности. Но легенда уже начинает существовать. И ей все верят, бережно храня в душе каждое ее слово, каждое ее чувство и мысль.

Одна из таких легенд ходила в давние времена и рассказывала о тяжелой мести, совершившийся над родом достославных вельмож, живших неподалеку от Парижа, и высшем знамении, которым Господь подвел черту под гнусной деятельностью этих господ. Никто никогда не пытался опровергнуть правоту этого предания, ибо истины не знала ни одна живая душа. Да и кому придет в голову докапываться до правды там, где ее, быть может, и никогда не было. Подумаешь, тщеславие победило разум. Это же легенда, значит, сказка.

На рассвете герцога разбудил странный звук. Казалось, что-то перезванивает, словно бубенцы. Мелодично и грустно пели серебристые погремушки, навевая смертельную тоску и пытаясь разбудить в жестком сердце сострадание. Тщетное занятие. Герцог давно не был в состоянии чувствовать что-либо.

Но сейчас он почувствовал – раздражение, и рывком дернул за шнурок балдахина. Ткань поползла вверх, и недовольный господин де Лонгвиль быстро оглядел спальню, пытаясь догадаться, откуда идет звук.

Неожиданно краем глаза он заметил нечто необычное, некую перемену в комнате. Чего-то не хватало.

Он вновь обшарил взором обстановку и вдруг издал сдавленный вздох испуга. Вот она, перемена в спальне, лишившая покои герцога яркости и веселости: портрет, на котором был изображен разноцветный карлик с разинутой пастью, сейчас пустовал, и чернота, заключенная в позолоченную раму, завораживала каким-то гипнотическим ужасом.

Но вот сильнее забряцали бубенчики, и этот звук донесся с противоположной портрету стороны комнаты. Герцог обернулся скорее машинально и увидел в зеркале свою побледневшую физиономию, а рядом с собой – совершенно живого, подвижного горбуна, беспечно болтающего ногами и потрясающего связкой бубенчиков, которыми он так забавлялся при жизни. Шум шел из-за зеркальной поверхности. В действительности же карлика не существовало. Так пытался внушить себе герцог, но из этого мало что получалось.

Неожиданно уродец отвлекся от бубенцов и посмотрел в упор из зеркала на бывшего своего хозяина.

– Ну что? – глухо спросил он. – Ты жив пока еще, проклятый господин? Я проклял твою душу, но тело не успел. Сейчас оно настанет, возмездие за всех, кого ты уничтожил в этом мире! Ты должен умереть. Ты переполнил чашу небесного терпения пролитой кровью невинных.