— Полагаю, это да? — оборвал мою мысль Ястреб, тоже улыбаясь. Широко и по-мальчишески открыто.

— Верно полагаешь, — кивнула, возвращаясь к кофе. — А еще…

— М-м-м?

— Тебе не кажется, что при организации этого действа Борисыч отталкивался от предпочтений лидов? — спросила, намазывая джемом круассан.

— До твоего вопроса я об этом не задумывался, а сейчас… Все может быть, — улыбнулся Гор. — Ты против? — склонил он голову набок, и упавшие на влажные волосы лучи солнца странным образом сделали их еще темнее, иссиня-черными.

— Пока не поняла, но мне интересно… Яхтинг — для Пашки, вечерние посиделки у костра наверняка для Дюжевой, лошади — мое, что у тебя, Ястреб? Кодинг?

— Если ты права, то, возможно, тебе даже понравится, — хитро улыбнулся Игорь. — И нет, это не кодинг.

А мне в голову почему-то полезла всякая дичь типа стрельбы из лука, турниров и фехтования. Ему бы пошло. Что-то… что-то такое очень мужское, насколько бы по-шовинистски это не звучало.

Остаток завтрака прошел за ничего не значащей болтовней, под звуки медленно просыпающегося Лейка: хлопали двери, слышались голоса и взрывы смеха, откуда-то слева, со стороны корпуса исследователей, доносилась даже музыка — ну точно детский лагерь «Солнышко», а не взрослые и серьезные дяденьки и тетеньки. Было хорошо. Действительно хорошо и почти спокойно, и даже удавалось не думать о… О той туевой туче проблем, которая ждала меня в реальном мире. Я и не думала. Очень-очень старалась не думать.

Перед тем, как уйти к себе, Игорь наградил меня еще одним сладким и забирающим дыхание поцелуем, опять потерся сытым котом о шею и сбежал по ступенькам вниз.

И, глядя на удаляющуюся широкоплечую фигуру в белой футболке, я почему-то гадала, о чем он так сосредоточено размышлял, лежа на развороченной кровати в моем домике. Нарочно или специально не касался за завтраком темы Анона? Удалось ли что-то выяснить Сергею или еще слишком рано?

Но я отогнала эти мысли, как рой надоедливых комаров, стоило им появиться, и, подхватив с собой кардиган и очки, поспешила к месту очередного сборища тусовки разной степени помятости и трезвости, надеясь, что сегодняшний день пройдет лучше вчерашнего.

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

А уже через десять минут я стояла возле конюшен и не могла отвести взгляда от лошадей. Породистых, ухоженных, статных. Ослепительных.

Какие они красивые… Красивые настолько, что кажутся почти нереальными.

Что-то ворчал под нос рядом Сашка, переминалась с ноги на ногу Элька, Борисыч опять толкал речь. А я смотрела завороженно на игреневого красавца, которого сейчас седлали, и внутри все звенело, искрилось и переливалось. Тонконогий, сильный, с серебристо-серой гривой. Просто невероятный. Я даже боялась себе представить, сколько мог стоить такой красавец. Руки подрагивали от желания прикоснуться к блестящей на солнце шкуре, к бархатной морде, ощутить силу, характер. Наверняка, упрямый, наверняка норовистый, капризный. Вон как недовольно косит темным глазом, как прядет ушами, всхрапывает и красуется.