— Выбрала себе жеребца, Слава? — раздалось рядом, заставив вздрогнуть. Я с сожалением оторвала взгляд от коня и в недоумении повернулась к Борисычу. А потом смысл вопроса дошел до сознания и пришлось внимательнее всматриваться в лицо биг босса, в глаза.

А он ждал ответа, смотрел насмешливо, кривились уголки губ в густой седой бороде, поигрывал очками в тонкой оправе, и лучики морщин у глаз стали глубже из-за затаенной улыбки.

Не про игреневого ведь речь, да? Или у меня паранойя?

— Выбрала, — кивнула, улыбаясь широко. — И, полагаю, что не пожалею, — добавила осторожно, продолжая следить за выражением лица. Гендир чему-то улыбнулся.

— Справишься с характером? — чуть склонил Борисыч голову к плечу. — Он норовистый, Слава, упрямый и жесткий. Не похож на твоих воронят.

И вот после этих слов стало совершенно понятно, что мы точно говорим не про коня.

— Меня, пожалуй, все более чем устраивает, Аркадий Борисович, — пожала плечами. — Падать, конечно, больно будет, но я умею. Уже большая девочка.

— Считаешь, что упадешь? — Борисыч смотрел теперь совершенно непонятно, улыбка пропала, а взгляд снова стал строгим и серьезным. Он всматривался в мое лицо так, как будто сканировал, как будто видел насквозь, даже кожу закололо иголками.

— Все когда-нибудь заканчивается, — улыбнулась, снова возвращая взгляд к игреневому. — Это не смертельно.

— Ты удивишься, — хмыкнул генеральный.

А я совершенно не поняла, что он имел ввиду. Предостерег? Предупредил? Зачем вообще завел этот разговор?

— Это предупреждение? Считаете, лучше не начинать? — все же спросила, не сумев удержаться. — Вы против?

— Это скорее наставление, Слава. Он действительно сильный, не торопись с выводами, — Борисыч легко пожал мое плечо и отошел к Пашке. А я еще разглядывала его какое-то время, окончательно запутавшись и не понимая, почему вообще кому-то должно быть дело до того, с кем я сплю.

Биг босс же не может не понимать, что я не буду закатывать скандалов и истерик после того, как… «упаду». Или все-таки может?

Видимо, я так упорно сверлила его взглядом, что Борисыч все же почувствовал, повернулся ко мне. Но, вместо сведенных к переносице густых бровей, я увидела очередную улыбку. Гендир махнул рукой в сторону игреневого и одними губами проговорил короткое «иди». И я действительно пошла, хмурясь и все еще пытаясь разобраться в том, где баг.

Правда, стоило оказаться рядом с конем, коснуться рукой впитавшей солнечное тепло шеи, губы опять невольно растянулись в улыбке.

Какой он все-таки красивый…

Но все же… Пока я знакомилась с игреневым, пока шел инструктаж, пока нас снова делили на группы, мысли о том, что вряд ли получится долго «не афишировать», в дурной голове вертелись. Шелестели опавшей листвой, тихо, но вполне различимо. Как и мысли о том, что я совершенно не понимаю, что с этим делать, что вообще делать, когда действительно все закончится.