Стеклянные шары — это иногда неплохо, они помогают выдерживать реальность. Наш, по крайней мере, именно для этого и был склеен, и мы обе обращались с ним с огромной осторожностью. Поэтому сейчас так и удивляли попытки со стороны мамы его грохнуть. Ради чего, собственно?

— Я не обманываю, мам, — ответила, скрестив пальцы уже по-настоящему. — Мирошкину нужен был телефон, он его забрал. Это просто корпоративный шпионаж, и дело, каким бы оно ни было, под контролем наших юристов. Я поэтому не стала тебе ничего рассказывать. Считала, что в этом нет необходимости и что к тебе наши правоохранители не сунутся. Ну и… волновать не хотела. Прости.

— Папе зачем звонила?

Да что ж такое-то?

— Хотела убедиться, что больше нигде не подтекает, — пожала плечами. — Что не осталось бэкдоров.

— А теперь переведи, будь добра, на человеческий язык, — цыкнула матушка недовольно. Но напряжения в голосе немного поубавилось. Впрочем, как и настойчивости.

— Хотела убедиться, что у тех, кто нанял Мирошкина, нет доступа к какой-нибудь еще информации. Я и тебе по этому же поводу звонила, помнишь?

— Помню, — прозвучало достаточно холодно. Матушка все еще разыгрывала карту обиженной. Это у нее появилось после развода. И в первое время даже казалось забавным.

— Мам, прекращай дуться, пожалуйста. Извиняться еще раз я не буду, — усмехнулась, понимая, что почва под ногами теперь стала тверже.

— Мне твои извинения не нужны, — снова холодно и гордо.

Ага. Очень тонкая манипуляция, да-да…

— Мам, — протянула. — Не накручивай себя, пожалуйста. У меня все хорошо. Я много ем, нормально сплю и вообще сейчас загородом рядом с очень привлекательным мужчиной.

В этот раз переключилась она легко. Возможно, потому что сама хотела. Говорю же, стеклянные шары и все дела…

— С мужчиной? — тут же оживилась матушка. — Как зовут? Он с работы? А как с заработком?

Я покосилась на игреневого, мирно стоящего на привязи, усмехнулась. Вообще зря его, конечно, под седлом оставила, надо возвращаться назад.

Поднялась на ноги, продолжая слушать бесконечные мамины вопросы, отвязала коня. Выдержка покинула, когда родительница спросила, уверена ли я, что мужик нормальный. Я прыснула и расхохоталась.

— Его Варяг зовут, мам, — выдавила сквозь смех. — И он потрясающей красоты жеребец.

— Жеребец? — переспросила матушка. И пока она зависала, я убрала телефон в карман и вскочила в седло, потом снова достала. В трубке все еще звучала лишь тишина.

— Жеребец, мам. Судя по всему, нереально породистый и такой же нереально дорогой. У нас корпоратив, и мы загородом, сейчас я на конной прогулке.