Первым позвонил Савельев вообще нихрена не с радостными новостями: Славки в офисе не было и сегодня не будет. Она сама сказала, точнее написала.

Я сбросил звонок и поставил автодозвон Вороновой. Судя по ее трекеру, Лава была дома, но к трубке не подходила. Не ответила ни на один звонок.

Выдеру нахрен!

У нас уже был с ней разговор о том, что она отвечает на мои звонки. Видимо, придется разговаривать по-другому.

— Да? — донеслось наконец-то, когда я сворачивал с МКАДа. Голос был… бесцветным. Вообще никаким. Звучал слишком ровно, слишком спокойно, тихо.

— Ты дома? — бросил отрывистое.

— Да. Я не приеду сегодня, написала же, — все такое же ровное и пустое.

— Не видел, — дернул головой, проскакивая светофор, потом еще один. — Я приеду.

— Не надо, Игорь, все…

— Надо! — рявкнул, отрубая связь.

В этот раз на консьержку даже рявкать не пришлось. Дородная тетка только проводила меня полным недовольства и подозрения взглядом к лифту и что-то вбила в допотопный комп.

Воронова дверь открыла после второго звонка. Открыла и тут же ушла куда-то вглубь квартиры.

Я захлопнул железную створку, скинул обувь и куртку, пошел за ней. На кухню.

— Где? — прорычал, перехватывая ее за плечи и разворачивая к себе лицом.

Она махнула рукой на подоконник, попробовала отвернуться к столешнице, даже руку к чайнику протянула. Бледная и снова испуганная.

— Рассказывай, Слав, — удержал ее на месте, взгляд скользнул по белой коробке на подоконнике. Как из кондитерской. Рядом лента подарочная, такая же белая, и никаких надписей, QR-кодов, обозначений, просто белая квадратная коробка. Уверен, что и отпечатков никаких.

Воронова втянула носом воздух, стиснула в пальцах ворот футболки у самого горла в нервном, напряженном жесте, облокотилась о темную поверхность.

— Я кофе допивала, собиралась выходить, когда… Когда дрон оставил ее на кондее. Тоже Боксовский, только экспресс в этот раз… — отрывистые фразы, ровный и спокойный голос, и взгляд невидящий в стену за моим плечом, и пальцы, побелевшие, все еще стискивают ворот футболки.

Ее хотелось встряхнуть.

Славка… Умная ведь, что ж лажаешь, как соплячка семнадцатилетняя, почему не думаешь? Что за странная власть над тобой у этого мудака, что она заставляет тебя совершать глупости?