— Ага. При этом Сухорукова грохнуть мозгов у нее хватило, — вздохнул я.

— Возможно, это и не она, — философски заметил Лысый. — Доказательств у меня нет.

— Серый, — покачал я снова головой.

— Ладно. Она грохнула точно. Но много ли надо, чтобы прикончить старого, больного мудака, Ястреб? Думаю, если бы Светозар был чуть меньшим куском дерьма, до причин его смерти, до реальных причин, докопались бы быстро. А так только зарыли и в могилу плюнули.

— Кстати, почему его зарыли, а не кремировали? — спросил, прокручивая в голове куски разговора с Серым и не понимая за что зацепиться.

— Печь не работала. Какая-то плановая замена, или ремонт, или все вместе. Он сильно не вовремя сдох. Я наблюдаю за Нестеровой, но… нет там ничего. Она незаметная, тихая, из Тюкалинска никогда и никуда не выезжала, почти ни с кем не общается. Ребенка даже хотела из приюта местного взять, но, само собой, ей не разрешили. Опять же никаких связей с Москвой.

— Понял тебя, — откинулся на спинку стула, сверля взглядом очки. Очки Славкой подаренные.

— Я работаю, Ястреб, — через несколько секунд молчания ответил Черт и сбросил звонок.

А я все пялился на очки.

С мамой Славы, что ли, пообщаться или с отцом? Может, они что-то вспомнят? Что-то, о чем не знает Славка. И надо бы все-таки самому эти гребаные записи с допросов посмотреть еще раз, Славкины показания.

Что-то меня зацепило в рассказе Лысого, но что, я не мог понять. Мигнуло очередным багом прежде, чем раствориться.

Ладно, об этом позже. Сейчас долбаные жедешники и их костыли.

Я поднялся на ноги и вышел из переговорки, направляясь к себе. Работу никто не отменял.

Остаток дня и вечер прошли в работе. Я ковырялся с костылями, мои пыхтели над Энджи, Слава ловила баги, вместе со своими. Фирсов тихо удалился из офиса где-то часам к пяти, ребята, с которыми он работал, были немного удивлены, но напряженными при этом не выглядели. Наверное, это можно было считать хорошим знаком.

Подозрительно тихо вел себя анон, ни одного нового сообщения, как будто выработал на сегодня программу максимум.

Около десяти позвонил Келер, радостно сообщил, что менты вцепились в идею «корпоративного шпионажа» и счастливо ее мусолят. Воронову подозревают, но, скорее, по инерции и по факту просто топчутся на месте. По смерти Мирошкина никаких новых данных нет.

Спросил, что я об этом думаю. В смысле о шпионаже, не о Мирошкине.

До вопроса юриста я, если честно, об этом думал чуть меньше, чем ничего, после…

Поднасрать на запуске Энджи? Ириты?

Идея казалась бредовой. Анон, по сути, Лаву просто дергает, выводит из себя, пробует залезть в мозги. Это бесит, раздражает, несомненно, хреново влияет на работу, но… у Вороновой за спиной огромный отдел из миньонов разной степени прожарки. И они подхватят, подстрахуют, а что-то вполне способны допилить самостоятельно.