Славка застыла на миг, задержала дыхание, осмысливая слова, и открыла глаза.

Почти доконала меня этим взглядом. Мутным, тягучим. Совершенно ведьмовским. У нее точно ведьмы в роду были. Дышала неровно, все еще скользила пальцами по груди. Приходила в себя.

— Да, — она тряхнула головой, подалась назад. — Надо…

— Надо, — кивнул согласно, не понимая, с чем именно соглашаюсь.

— С Фирсовым поговорить надо, — этот ее контральто глубокий, как еще один разряд тока прямо в позвоночник и член. Добьет меня точно однажды, а я и сопротивляться не буду.

Скрипнул зубами разочарованно. Выпрямился чуть ли не с болью, пригладил кое-как волосы, оглядывая Славку. Почти не заметно. Я даже платье умудрился не помять, только губы припухшие и румянец на щеках слишком яркий.

— Пойду позову его, — кивнул, разминая плечи, стараясь скинуть с себя похоть. Воронова отрывисто кивнула, подняла руки, поправляя воротник, по-прежнему идеальную прическу.

И я тормознул, до мозга наконец-то дошло то, что случилось до поцелуя.

— Слав, — позвал Воронову, она приподняла голову, — ты — невероятная. И кроме тебя никого, верь мне, — руки упали на подлокотники кресла, Лава едва приоткрыла рот. Но слов не нашла. Только смотрела растерянно и удивленно. Вспыхнули с новой силой скулы.

— Я верю, — прошептала едва слышно, краснея еще сильнее.

Знаю. Знаю, что верит, и это знание удивительно дергало и толкалось внутри меня. Отдавалось чем-то чудовищно огромным. Охренительное в своей нереальности чувство.

Я скрыл от Славки улыбку и все-таки ушел за Фирсовым, потому что разгребать дерьмо тоже надо.

Через двадцать минут Егорушка сидел на диване, пялился в пол и нес какую-то откровенную ахинею. О том, что не понимает, как такое произошло, и что больше так не будет. Я зверел, Славка хмурилась, отчего-то очень пристально наблюдая за парнем. Не за лицом, за движениями, руками, телом.

Я сначала не понял в чем дело, не обратил внимания. А когда дошло…

— Свободен, — оборвал я лепет Фирсова. — Пойдешь к новеньким пока, дальше посмотрим. Доступа к Энджи и Ирите у тебя больше нет. Ставку снизим процентов на двадцать.

— Гор, я обещаю… — начал по новой Егорушка.

— Свободен, я сказал, — прорычал, и разраба сдуло из кабинета.

Я дождался, когда его шаги стихнут, повернулся к Славке, скрипя зубами. Уверен, что она поняла раньше меня.

— Думаешь, синт? — спросил, сжимая пальцами виски.

— Скорее всего, очень похоже, по крайней мере. Надо его проверить, — вздохнула Воронова устало. — Вопрос только, как давно Фирсов на нем сидит и почему никто не заметил.