Совсем из фантастического: Марк Аврелий прибежал бы к нам, показал выход. Но он не собака, чтобы учуять хозяйку и найти.
А ещё…
– Санаду, ты ничего не хочешь рассказать? – хрипло спрашивает Мара.
Я чуть сбиваюсь с шага, но тут же выравниваюсь, продолжая тянуть его за собой.
Санаду молчит.
– Мне повторить вопрос? – интересуется Мара.
– Раз Санаду молчит, – замечаю я, ощущая его лёгкую тревогу, – рассказывать он определённо не хочет.
– А стоило бы, – глухо отзывается Мара. – Или сама рассказывай.
– Что? – я прислушиваюсь к чувствам Санаду: он беспокоится.
Хм…
– Что происходит? – спрашивает Мара. – По всем расчётам мы уже должны полностью обессилеть и начать перерождение, но мы продолжаем идти. Ты, Клеопатра, самая бодрая, и твою бодрость нельзя оправдать недавним вампиризмом. Юный вампир всё равно остаётся вампиром со всеми сопутствующими проблемами подпитки. Санаду явно ощущает себя лучше, чем я. При этом никаких магических артефактов при нас не осталось, черпать магию неоткуда.
– Возможно, нас как-то поддерживает лабиринт? – предполагает Санаду.
– Это место нам абсолютно чуждо, – раздражённо напоминает Мара. – Мы физически и магически не можем воспринимать местную магию. Все. Но на тебя, Клеопатра, это как будто не распространяется. Санаду, ты не думаешь, что она или не та, за кого себя выдаёт, или в сговоре с местными тварями?
Даже спорить не хочу: какой смысл говорить «я не в сговоре», если она уже всё для себя решила? Никакого.
Санаду тоже молчит.
– Надеюсь, ты об этом задумался, – ворчит Мара.
А я… только сейчас понимаю, что если она высказывает свои подозрения вслух, значит, Санаду крепко закрыл от неё свои мысли. Держит их под замком даже сейчас, когда сил так мало.
– Если подумать, – продолжает рассуждать Мара, – то именно твоя Клеопатра притащила похитившее нас существо. И вообще она из другого мира, так что мы не знаем, откуда она на самом деле. Может, это начало экспансии другой вселенной?
– Ага, – хмыкаю я. – И ты всё это высказываешь нам, ничуть не опасаясь, что тебя убьют за верные догадки?