– Может, покусаешь это дерево? – указываю на то, которое только что безрезультатно попинала.

– А сильно покусать или так, чуть-чуть? – с видом садиста-знатока уточняет Санаду.

– Нас кусать нельзя! – обиженно сообщает дерево.

– И почему же? – задирает бровь Санаду.

– На вас не написано, что кусать нельзя, – пеняю я. – А раз не написано, значит, можно!

Санаду одаривает приоткрывшее глаз дерево улыбкой от уха до уха. Причём буквально от уха до уха, со знакомыми уже острыми зубами в два ряда:

– Я бы хотел попробовать.

Издав оглушительный трубный вой, дерево с воплем «Живым не дамся!» всасывается под землю.

Нас с Санаду обсыпает сброшенными листьями. Мы ошарашенно переглядываемся.

Земля мелко вздрагивает после побега дерева, словно оно там ворочается внизу и дрожит от страха.

Санаду заглядывает в оставленную дыру:

– У меня такое ощущение, что я с родичами эльфов повстречался. Правда, они, когда деревенеют, под землю не прячутся, а спокойно стоят на месте.

– Я вообще не понимаю, чего это оно нервное такое, – возмущаюсь я. – Ну пожевал бы ты его немного…

Земля вздрагивает, и под землёй исчезают несколько ближайших деревьев. А кто-то из оставшихся глухо предупреждает:

– Мы будем сопротивляться.

Но своего местоположения не выдаёт и вперёд не лезет.

Какие нервные тут деревья, шуток не понимают.

– А когда сопротивляются – вкуснее, – Санаду облизывает ряды острых зубов удлинившимся языком.

Ну прямо монстр-монстр. Так, главное – не смеяться. Не смеяться, я говорю!

– Но если вы покажете, где Антоний, – играю я хорошего полицейского и киваю на Санаду. – Я его подержу.