Девчонка оказалась неожиданно сильной, Кэйдар и сам не понял, как это случилось, но Хадисса почти столкнула его с себя, так, что он мог удерживать свою невесту только за одну руку, за левое запястье. Правой рукой принцесса продолжала тянуть одеяло на себя. Кэйдар поймал её и за эту руку, за самое запястье, но тут же отдёрнул, выругавшись сквозь зубы.

Через ладонь проходила глубокая царапина, кровь заполняла её прямо на глазах. Стирая кровь, Кэйдар провёл рукой по ткани паттия у себя на груди. Подумаешь, беда: поцарапался о браслет! Но Хадисса злорадно рассмеялась, выкрикнула, поднимая повыше руку с проклятым браслетом:

— На этой игле яд!! Вы умрёте через день, если не примете меры…

Кэйдар выпрямился, сидя на скомканном ложе прямо с ногами, спросил с хмурым недоверием:

— Обманываешь, да?

— Проверьте! Пожалуйста! — Хадисса выбросила руку с браслетом, пытаясь ещё раз оцарапать Кэйдара, ударить в открытое плечо, но Кэйдар отпрянул, хоть и не верил до конца, что всё сказанное — правда.

— Ты же врёшь мне, да? — Он смотрел на девушку серьёзными глазами. Всё! Разом забыл, зачем пришёл. И протрезвел мгновенно.

— А вы проверьте, господин Кэйдар! — Хадисса явно издевалась над ним. — Если сразу же не промыть винным уксусом, то потом уже ничто не поможет. Умрёте в мучениях, в страшных корчах, с такой жаждой, какую ничем не утолить…

— Дрянь! — Кэйдар чуть передвинулся, спуская ноги на пол. — Я ведь всё равно своё возьму! Не сегодня, так завтра!.. Куда ты от меня денешься?

— Конечно, но только при первой брачной ночи! — Глаза у девчонки сверкали, и на скулах появился нежный румянец, но в своём злорадстве, в своём коварстве она уже не казалась Кэйдару красавицей. — Я ношу этот браслет постоянно! Каждый день смазываю его ядом. И я знаю, как с ним обращаться… А вы же, господин жених, рискуете не дожить до своей свадьбы…

— Я накажу тебя, не думай! Такая подлость…

— А набрасываться на беззащитную девушку — не подлость?! — перебила Кэйдара Хадисса. — Вести себя вот так, по-варварски, — не подлость?! Подлый насильник! Не даром отец говорил мне, что вы все…

Кэйдар не дослушал её — почти бегом, сильно хромая, выскочил вон из спальни принцессы. Бешенство и ярость переполняли его. Требовали выхода. Отец Всемогущий!.. Такой стыд! Такой позор! И от кого — от женщины! Этот запрещённый приёмчик ей дорого обойдётся. Ну, подожди, моя хорошая! Я тебе ещё припомню! Чтоб меня! Меня — своего будущего мужа!!! Своего будущего господина!

Этот случай надолго отбил у Кэйдара охоту до женской ласки, а сама Хадисса на следующий день за завтраком и вида не подала, улыбалась учтиво и скромно, опустив глаза.