— Айвар… Живой… Живой, мой мальчик… — повторяла Айна, чувствуя, как по лицу катятся горячие бессильные слёзы.

— Не надо, госпожа… Не надо, прошу вас… — Айвар осторожно коснулся её щеки рукой, обмотанной грязной тряпкой с полуразвязавшимися длинными завязками узла. Охранники отреагировали на это движение мгновенно: отдёрнули марага назад, прочь, подальше от Айны.

— Отпустите его! — крикнула та яростно. — Уберите от него свои лапы!..

От этого крика проснулся Римас, недовольно расхныкался своим слабеньким голоском, и Айвар опустил взгляд вниз: с лица Айны на свёрток в её руках. Улыбнулся сухими растрескавшимися губами, попросил, почти умоляя:

— Посмотреть можно?..

Айна шагнула ещё ближе, откинула уголок одеяла — Римас, вдохнув холодный сырой воздух, тут же примолк озадаченно, смешно хмуря тёмные бровки.

— Хорошенький… — поднял глаза на Айну. — Мальчик, да?

— Римас… — Айна торопливо кивнула головой. — Ты ведь не знаешь ничего и ничего не помнишь… Он слабенький родился… немного раньше срока… Я тогда…

— Он на меня похож… — В ответ на это замечание Айна растерянно примолкла. Ещё раз пристально вгляделась Айвару в лицо. Отец Небесный! Она и сама в эту минуту была готова поверить в его слова. А как же тогда сходство с Лидасом? Это он — отец! Он — законный муж! Как ни тяжело это признать…

— Они знают про нас… Берегись, Айвар! И Лидас, и Кэйдар — оба знают всё… — сменила тему сама. — Прости меня, Айвар… Я одна виновата во всём… Прости…

— Не надо, госпожа… — Он подчинился охраннику, подтолкнувшему его в плечо. Проходя мимо, сколько мог, глядел ей в глаза, слабо-слабо улыбаясь. Айна шагнула следом — догнать, защитить, не дать обидеть — и почему-то остановилась, сделав всего несколько шагов. Поняла вдруг со всей остротой, что не может она ничего сделать, не сможет исправить. Единственное, что ещё можно было сделать, это попросить прощения за всё, — но и его она уже попросила.

— Я буду молиться за тебя, всем богам молиться… — пообещала, хоть и не мог Айвар её услышать отсюда, а Айна провожала его сутуло понурую фигуру до тех пор, пока они не повернули за угол. Только после этого и расплакалась по-настоящему.

___________________

Кэйдар, Лидас и ещё какой-то третий, немолодой и глядящий исподлобья с внимательным любопытством — под откровенно-враждебными взглядами их троих Айвар чувствовал себя голым. Знакомое ощущение. Как на невольничьем рынке. Но стыда и смущения за собственный вид он не испытывал. Да, сто лет не мытый, не бритый, и одежонка — одно название. Сам чувствовал исходящий от себя запах грязи, крови, пыток и боли — тюремный запах. И всё равно смотрел прямо, на Кэйдара, сидящего за столом как раз напротив.