— Маленький, мама здесь уже… — заговорила ещё с порога, заставляя голос звучать бодро. И осеклась, встретившись с глазами Кэйдара. Он сидел на ложе, а Тирон сидел на его коленях, откинув голову чуть-чуть назад, отцу на грудь. Мирная картина, залюбоваться впору.

— А?.. А Даида?.. — растерялась Ирида. Она, наивная, думала, Кэйдар ничего не узнает, а тут? Попробуй теперь объясни, где была.

— Я держу при своём сыне няньку для того, чтоб за ним ухаживала кухарка? — В его вопросе была пока только насмешка, но Ирида уже довольно хорошо знала Кэйдара, чтоб почувствовать за этой насмешкой угрозу. Угрозу для себя и своего маломальского благополучия. — Может, ты объяснишь мне, что к чему?

— Я отлучилась совсем на чуть-чуть. У меня тоже могут быть свои дела, — заговорила Ирида. Каким жалким лепетом ей самой казались эти оправдания! — Тем более, Даида была совсем не против…

— Какие у тебя могут быть дела? Вот, — кивок на Тирона, — твоё главное и единственное дело! Для этого ты здесь!

— Я понимаю, что не должна была… Но с ним ведь ничего не случилось… Меня не было всего несколько минут…

— Какие такие дела ты делаешь за моей спиной? — Кэйдар угрожающе повысил голос. — Завела себе какого-нибудь кочегара с кухни? Я всегда знал, что все твои заверения — пустой звук! Такая никогда одна не останется… Я видел, как на тебя другие мужчины смотрят! Я говорил, что любого убью, кто к тебе хоть пальцем прикоснётся… Ты — моя! Ясно тебе?

Эти нелепые нападки могли бы быть смешными, если б не были сказаны таким обвиняющим и угрожающим тоном. Ирида настолько растерялась, что почти минуту широкооткрытыми глазами глядела на Кэйдара. Он поднялся почти сразу же при её появлении, держал Тирона одной рукой через грудь, прижатым спиной к себе. Малыш радостно крутил головой, тянулся руками к матери. Но Ирида не смотрела на него, взгляд её был направлен Кэйдару в лицо. Да, его разозлило её отсутствие, не то слово. Но эти глупые обвинения? Как он может вообще так? И ещё этот собственнический тон!

Ирида не чувствовала за собой никакой вины, и, как всякий несправедливо обвинённый, готова была дерзить в ответ. И не только! Это возмущение Кэйдара, эти подозрения, этот тон собственника рождали одно лишь желание: позлить ещё сильнее, ударить больнее.

— Да, я была у мужчины! А что в этом такого? — Ирида высоко подняла голову, будто неосознанно хотела стать выше ростом. — Разве мне кто-то запрещал? Я — нянька вашему сыну, но не ваша жена, господин, чтоб хранить вам верность…

— Что?!! — Он надвинулся на неё так стремительно, с такой яростной искрой в глазах, подумалось даже: ударит, но Ирида не отступила, смотрела открыто, с вызовом, без всякого страха. — Да как ты смеешь, ты, дрянь такая?!