Они очень долго в полном молчании глядели друг на друга. Пламя светильника плясало в расширенных зрачках царевича. Несчастный. Сейчас его было трудно узнать. Какие страдания, какие испытания пережил он за эти полтора года? Похудевший до изнеможения, со следами жестоких побоев на теле и на лице, грязный и оборванный.

Они пытали его, неожиданно поняла Ирида. Бедняга. Поэтому он согласился. После пыток и побоев…

— Я искал тебя… — признался Айвар; он глаз не мог отвести, смотрел с изумлением Ириде в лицо. Вся её фигура тонула в полумраке, крошечное пламя светильника не могло с ним справиться, и от этого появление виэлийской царевны здесь, в грязной камере, казалось бредом.

— Я всё время была здесь… рядом… — Ириду немного удивила неподдельная радость на лице марага, изуродованном следами побоев. Позеленевшие пятна синяков на скулах и на подбородке, опухшие губы, рассечённые ударом бровь и нижняя губа. И он улыбался! Улыбался ей разбитыми губами. Он по-настоящему обрадовался ей.

Айвар сидел на полу, привалившись спиной к сырой и холодной стене, кисти рук прятал под мышками. Перекатился на колени, попытался подняться, опёрся о пол левой рукой. И тут же со стоном откинулся назад, чуть не падая на спину. Ирида подхватила марага под локоть правой руки, помогла выпрямиться.

Его смутила эта беспомощность, собственная слабость, он даже забыл, о чём спросить её хотел. Ирида сама заговорила:

— Мне говорили, ты погиб… Тебя не видели среди пленных… Тогда многие погибли. Я думала, что совсем одна осталась… А теперь? Что будет с тобой, Айвар? Что тебе Кэйдар говорит?

— Кэйдар? — Айвар задумался, нахмурил брови, рукой, обмотанной грязной тряпкой, убрал со лба давно не мытые волосы, попадающие в глаза. Соображал он туго, будто не до конца расслышал вопрос. Или плохо понимал аэлийский язык. А потом спросил сам, и радость на его лице сменилась тревогой:- Да, Кэйдар… Он обижал тебя, да?.. Он сам сказал, что в ту ночь… Прости, Ирида!.. Я должен был быть рядом тогда… быть до конца… Обломать ему лапы… Прости, я один виноват… Я — муж…

— Муж? — Ирида с горечью рассмеялась. Странный блеск в глазах марага, бессвязность речи и даже мимика его лица встревожили её. В своём ли уме этот мальчик? О какой уже ответственности за неё может идти речь? Это в его-то положении! Еле-еле на ногах держится, как ещё жив остался? А всё туда же!

— Я отомщу этому гаду!.. За всех отомщу!.. — продолжал Айвар, решительно сдвинув брови к переносице. — За всех ваших… За твоего отца, Ирида… Он собственной крови напьётся досыта… У него будет время вспомнить всех, кого он лишил жизни… Он ещё молить меня будет… Вспомнит твои слёзы… Сволочь!.. Я убью его, Ирида!.. Обещаю тебе, он пожалеет, что на свет родился…