— Я принёс ему тут… — Кэйдар тоже перешёл на шёпот, говорил неохотно, будто долго набирался решительности или боялся быть непонятым. — У него среди игрушек нет ни одной погремушки. — И протянул одну, принесённую с собой, вытащил её из складок паттия, из-за пояса на спине. Протянул осторожно, чтоб не зазвенели бойкие горошины.

Ирида с большим трудом подавила в себе вздох изумления. Никогда ещё она не видела такого выражения на лице своего господина: ласковая заботливость и опасение, что его неправильно поймут. Пряча понимающую улыбку в уголках губ, Ирида так же осторожно приняла в обе руки игрушку.

Обычная погремушка: три стебелька разной длины на одной палочке, а на каждом расписанный простенькими зигзагами и точками полый шар засушенного на солнце земляного ореха. Орешки, оставленные внутри, высыхали тоже, а потом, перекатываясь, стучали о тонкие стенки.

Это была обыкновенная вайдарская погремушка. Такая была и у Ириды в детстве, такими многие дети играют, и виэлийские, и вайдарские, и дети аэлов, оказываются, тоже.

— Это ещё моя… — неохотно пояснил Кэйдар, уже жалея о своём поступке. — Осталась от матери… Нашёл её сегодня утром у себя среди вещей…

Он отвернулся, отошёл к двери, спиной чувствуя взгляд Ириды. Ждал её насмешки, её презрения, но не дождался и вышел.

Ирида достаточно хорошо знала этого самолюбивого человека с трудным характером и тяжёлым взглядом, господина Кэйдара. Но сейчас, глядя на немую погремушку в своих руках, с огромным трудом осознавала для себя, что и он, этот ненавистный ей опасный человек тоже когда-то был ребёнком. Таким же маленьким мальчиком, как и её Тирон сейчас. У него тоже была мать, которая тоже любила его, тоже заботилась о нём, жила ради него.

Вайдарка Варна!

Ирида очень мало знала про всё это, слышала, что она умерла очень рано, а сын её, аэл-полукровка, вряд ли рос с рождения как будущий Наследник.

И всё равно они, отец и сын, Кэйдар и Тирон, во многом схожи судьбами. Понимая это, Ирида всё же верила, что сумеет вырастить Тирона другим: не таким высокомерным к людям, как его отец, с добрым сердцем, способным на любовь и сострадание. А для этого ей нужно быть рядом, самой воспитывать его и не позволять другим баловать возможного Наследника. Вопрос в другом: как долго ей позволят быть с ним рядом? Хватит ли ей этого времени?

* * *

Стифоя дохаживала последние дни. Врач из опасения за ребёнка и здоровье его матери запретил ей много чего, даже ходить по лестницам на второй этаж Дома. Разрешил немногое: сон, лёгкие прогулки, чтение книг, как можно меньше тревожиться и волноваться, побольше отдыхать. И вот теперь Стифоя после обеденного сна, так и не успев встать с ложа, встречала своего господина.