Длинные тёмно-русые волосы по обеим сторонам похудевшего лица, в них заметна седина: несколько седых прядок падало и на лоб, а виски совсем белые. Бедный мальчик, он пережил такое, чего и на три жизни будет с лихвой. Мягкая рубашка со знакомой, родной вышивкой скрывает под собой следы бича и пыток, но седину при молодом, почти юном лице не скрыть, она как постоянное напоминание.

Ирида смотрела на своего несостоявшегося мужа со смутным ощущением горечи и сожаления. Понимала всё больше, что могла бы полюбить этого человека, в нём есть та глубинная сила, которая помогла ему пережить и боль, и одиночество. Женщины любят сильных, по-настоящему сильных мужчин.

— А я ждал тебя… все эти дни… — он заговорил первым, смотрел ей в лицо с искренней радостью. Он заметно окреп, на ногах стоял твёрже, держался уверенней, только в охрипшем голосе осталась всё та же слабость.

На руке свежая повязка, каждая ссадина на теле промыта и обработана целебной мазью, на плечах тёплый плащ с капюшоном, отороченный колючим мехом. На ногах высокие узкие сапоги из оленьей кожи. Сейчас мараг сильно напоминал себя прежнего, того, каким запомнила его Ирида в их брачную ночь. Но тот странный блеск в глазах остался, несмотря на все старания кухарки. Что-то безумное, опасное во взгляде, какая-то нервная болезненная притягательность в истончённом лице.

Он по-прежнему красив, этот марагский царевич, хоть в нём и не осталось той юношески свежей застенчивости. Это был уже не мальчик — мужчина. Сильный, твёрдый, повзрослевший. И видя это, Ирида снова почувствовала укол сожаления. Они могли бы быть вместе, но боги развели их настолько далеко, что вряд ли они останутся хотя бы друзьями.

— Я не могу появляться здесь слишком часто, Кэйдар и так уже всё знает… — отозвалась не сразу Ирида, перекладывая плошку масляного светильника в другую руку. — Просто решила узнать, как ты…

Айвар в ответ плечами повёл, будто сам не мог для себя определить, как он. Жив, относительно здоров. Чего ещё можно хотеть в его-то положении? И так есть всё, что можно, спасибо Даиде и её заботам.

— Я слышала, ты поведёшь их к своим… в горы… Ты не боишься, что с твоими родными будет то же самое?

Мараг задумался, молчал довольно долго, будто и вправду думал с трудом. Ответил неохотно:

— Они не смогут туда попасть…

— Но ведь ты же сам поведёшь их!

— Волчья пасть… — начал Айвар, и Ирида перебила его:

— Вот именно! Кэйдар убьёт тебя или бросит в горах одного! Он сам сказал мне… А ты поверил ему? Поверил тому, что он сохранит тебе жизнь?

— Нет, ты же не знаешь, Ирида… — Он громко усмехнулся, подходя ближе всего на один шаг. — Из них тоже никто не вернётся обратно… Никто, слышишь?