— Зачем вы поехали с нами? Вам лучше было бы остаться. Так действительно было бы лучше…

* * *

Корабли достигли устья Вайды к полудню четвёртого дня. Вот уж где для гребцов началась настоящая работа. Зарываясь носами в бурлящую воду, поднимая брызги и клочья пены, оба судна, тяжело осевшие до третьей бортовой доски, с трудом преодолели встречное течение.

— Если течение не ослабнет, трудно нам придётся, — перекрикивая свист ветра, заметил Манус. Кэйдар, необыкновенно задумчивый и отстранённый от всех дел в последние дни, и на этот раз только кивнул. Многие вышли на палубу, и воины, и свободные от работы матросы. Все придвинулись поближе к бортам.

Ни один аэлийский корабль ещё не буравил носом воды Вайды. Бывали случаи, когда нехватка пресной воды заставляла приближаться к устью Великой реки, как называли её вайдары, но суда бросали якорь, а за водой отправлялись лодки с матросами.

Незнакомые пустынные берега встречали их. Пожухлая трава поднималась из-под снега. Вправо смотри и влево — везде одно и то же.

— Степи вайдарские… — заметил Манус.

— Вайдары не переходят на правый берег Вайды, это земли виэлов, — осторожно поправил капитана Лидас. — Они на зиму откочёвывают отсюда вверх, подальше от побережья… Бегут от ветра с моря.

— Берега очень близко, — наконец в разговор вступил и Кэйдар. Он стоял ближе всех к носу корабля, крутил головой то вправо, то влево, видел оба берега, и русло реки казалось ему подозрительно узким. — На пузо не сядем?

— Здесь Вайда глубокая, господин Наследник. Я приказал матроса с глубиномером приставить. Вон он! — Манус рукой указал на самый нос корабля. Там какой-то человек, спущенный за борт и привязанный к форштевню верёвками, наматывал на локоть тонкий тросик со свинцовым грузилом. — Идём мы осторожно, мели бояться нечего.

Берега поднимались высокие, подмытые, отвесные, к таким не пристанешь. Какими они будут там, выше по течению? Найдётся ли подходящее место для разгрузки?

— Сегодня на якорь придётся становиться раньше обычного, — заранее предупредил Манус и, встретив удивлённый взгляд господина Кэйдара, пояснил:- Гребцам надо отдых дать. Завтра весь день идти на вёслах. И кормёжку можно тоже улучшить…

Капитан ещё что-то говорил, пояснял как будто для всех, но Кэйдар понимал: эти слова прежде всего ему адресованы. Манус точно оправдывается за свою медлительность. Его можно понять, он бережёт своё добро.

А Кэйдар не хотел задерживаться! Его бы воля, он бы выдавил из этих бездельников всё, на что они способны. Они бы вмиг его доставили куда надо, через все три порога догребли. Он не хотел зря терять время, он рвался вперёд, вверх, вверх по реке. На берега, на степь вокруг смотрел с тоской, со скукой. Чувствовал: самое главное, самое интересное — впереди, в горах. А когда они ещё на горизонте появятся, эти горы? Быстрей бы уж!