— Своих решений я не меняю! — Он сказал это таким твёрдым решительным голосом, что кашель проснулся снова. Ирида с ужасом смотрела на кровь, размазанную по подбородку Воплощённого. Повторила, снова глядя Правителю в глаза:

— Господин… Я никуда не уйду без своего Тирона! Он же мой ребёнок… Я не смогу без него, а он без меня… Он же мой, понимаете? Мой! — Ирида готова была расплакаться от отчаяния. Она не ошиблась! Они действительно хотят отобрать у неё её Тирона. Разлучить навсегда! — Прошу Вас, Великий!.. Не прогоняйте меня!.. Мне не нужна тогда эта вольная… Я здесь хочу остаться…

— Хочешь?!! Ты — хочешь?!! — Господин Таласий аж привстал, стиснув пальцами подлокотники кресла. — Да кто ты такая?! Кто?!

— Я — МАТЬ! — Ирида выдержала взгляд, наполненный такой яростью и негодованием, только ещё сильнее прижала расплакавшегося Тирона к груди.

— Прочь!!! — закричал Отец Воплощённый, поднявшись во весь рост, снова указал ей рукой на дверь. С Его колен на пол посыпались свёрнутые планки писем. Ирида мельком глянула на них, а потом опять на Отца, а Тот уже зашёлся в новом приступе кашля, громкого, раздирающего грудь. Упал в кресло, окончательно обессилев, сполз вниз, закрывая рот одной рукой, а другой пытаясь дотянуться до одного из писем на полу. Он чуть Сам не упал, но Ирида, подбежав, придержала Его за плечо.

— Иди… иди… отсюда… — Он отнял руку от губ, и по подбородку Его из уголка губ побежала тоненькая струйка крови.

— Запрокиньте голову! Назад! На спинку кресла… — приказала Ирида, разом забыв о том, кто перед ней. Пыталась помочь, но тут и Тирон кричал под руку от испуга.

Не заметила, как в комнате появилась Альвита, грубо оттолкнув её от кресла, приказала зло, сквозь зубы:

— Пошла вон!

— Надо голову повыше… чтоб не захлебнуться… И лёд на грудь… — Ирида отступила, переложив мальчика поудобнее. — Госпожа, при этой болезни на свежий воздух нужно… А здесь душно… Комната не проветривается…

Встревоженно смотрела, как Альвита обихаживает господина всей Империи, растирает запястья и виски, торопливо, но с несвойственной ей заботливостью. Сама не решалась больше вмешиваться, видела через склонившуюся управительницу лишь сухую жёлтую кисть Воплощённого, свесившуюся с подлокотника кресла. Тупо смотрела на перстень с печаткой на безымянном пальце, повторила:

— Лёд на грудь… Или ледяной воды… маленькими глоточками… Это остановит кровь…

Хотела ещё что-то посоветовать, ведь много знала об этой болезни, всегда её боялась, с детства, но примолкла, встретив ненавидящий взгляд Альвиты, брошенный через плечо.