— Как тебя кормят? — Вместо ответа варвар плечами пожал и беззвучно рассмеялся. — А как твои руки? Покажи!

Лил внимательно и без спешки осмотрел его, прощупал кость на левой руке, надавливая в месте перелома, поинтересовался:

— Больно?

— Было больно, когда подставил руку под удар… Несколько дней болело… Теперь, вроде, ничего…

— Господин Кэйдар бил тебя? — Айвар кивнул с неохотой. — А в последнее время?

— Нет! Я один все дни… Вы первый, господин… А так только еду и воду приносят раз в день, и всё.

Говорил он свободно, на хорошем аэлийском, чётко, без лишних слов, отвечал на вопросы. И держался без униженности, как равный. Симпатичный парнишка, хоть и не повезло ему. Молодец. После пыток хорошо оправился, соображает неплохо, голова ясная. А ведь, если честно, ты побаивался, что парень этот сойдёт с ума или снова дара речи лишится.

— У тебя хорошее произношение. Учил кто или сам всё?

— Сам. Слушал, как другие говорят… Даида ещё в начале помогала… — отвечал, глядя, как Лил снимает с его правой руки грязную тряпку повязки.

— Хм. Хорошая память, значит, у тебя. И способности к языкам, — похвалил Лил. Впервые за всё время этот варвар был здоров настолько, что с ним можно было поговорить. Сначала страдал немотой, потом — отходил от пыток. — Ну-ка, сожми мою руку! Со всей силы! — приказал неожиданно Лил. Поморщившись от боли, рассмеялся. — Молодец! Болит где-нибудь? Сустав или кость? — Айвар отрицательно покачал головой, а потом всё же пожаловался:

— Мизинец, видите, не разгибается… Я пробовал держать его прямо, не получается… Он и в кулаке не хочет держаться со всеми плотно…

— У тебя кость была раздроблена, чего ты хочешь? — Лил ободряюще похлопал Айвара по плечу. — Могло быть и хуже. Не тебе рассказывать, каков Ликсос в деле… — Мараг лицом побелел, поджал губы, ему неприятно было вспоминать о пытках, о своём унижении, о пережитой боли. Оно и понятно. А кому понравится?

— Хотя… — Айвар пожал плечами. — Мне вряд ли ещё доведётся взять меч в руки. Кэйдар убьёт меня! Я это знаю…

— А я слышал, он обещал отпустить тебя после всего.

— Нет! Вы же сами знаете, что нет! — Айвар не выглядел отчаявшимся или лишившимся всякой надежды, как выглядел бы любой в его положении. Откуда в нём это мужество, эта сила? Что помогает ему держаться, когда весь мир против него? Вот сейчас он знает, что погибнет, знает, что ведёт врага в свои родные земли, и всё равно внешне спокоен, сдержан в чувствах. Почему? Откуда такая уверенность?

Лил мог только гадать, всей правды он не знал и даже не догадывался. А мараг снова повторил уже перед самым его уходом: