Ребёнок на её руках проснулся, выпрямился, закрутился, оглядываясь по сторонам, увидев господина Таласия, испуганно скривился — вот-вот заплачет. Но Ирида не позволила, прижала мальчика лицом к груди, заговорила:

— Я не уйду, пока не узнаю, что будет со мной…

— Твой ребёнок, рабыня… будет иметь все права… вольнорождённого… Тебе мало… мало этого? — Господин Воплощённый всеми своими слабыми силами пытался справиться с кашлем, сумел-таки задавить его в себе, в глубине продырявленных болезнью лёгких. Выпрямился, расправив широкие когда-то плечи, повторил чуть громче:- Твой сын рождён от вольнорождённого и получит все права, такова воля его отца… Тебе он тоже хочет подарить свободу, женщина… Суд объявит тебе его решение, не я…

Свободу? Кэйдар напоследок решил сделать тебе роскошный подарок. Он говорил вчера про какие-то документы. Что-то про суд… Он составил для тебя вольную… Но сам не сказал ничего. Вот это на него уже похоже.

«Он подарил тебе свободу! В последний вечер перед отъездом он думал о тебе… Он хотел сделать тебе подарок, поэтому смолчал… Но почему?! С чего бы это вдруг? Ведь знал же, отлично знал моё отношение к нему… Знал, что я здесь не останусь ни в коем случае… Должен был понимать, что видит меня в последний раз… И всё равно пошёл на это?»- Ирида не знала ответа на этот вопрос, никак не могла найти объяснения действиям Кэйдара, но в ушах вдруг снова зазвучал его хриплый от невысказанной страсти голос: «Я ведь люблю тебя… Люблю, понимаешь?» Как странно было слышать от него это слово, эти признания, как неожиданно пугающей была его нежность. Почему же раньше он был другим? Почему только в этот вечер, накануне отъезда, он был так настойчив?

Потому что был уверен, что вы не увидитесь больше! Но не потому, что Айвар-мараг загубит их всех в Рифейских горах. А потому, что ты, получив свободу, уйдёшь из Дворца навсегда. И он знал про это!

— Я внесу поправку в решение Наследника: его сын… останется здесь… при Дворе… он не принадлежит тебе… Но тебя, женщина, никто… никто держать не будет…

Отец Воплощённый говорил очень тихо и очень медленно, а Ирида, слушая Его, не могла глаз отвести от пятен крови на рукаве Его одеяния. Он кашляет кровью. Это же чахотка! От неё умерла твоя мать. Ты не можешь этого помнить, тебе рассказывали.

— Ещё до возвращения… моего сына… ты покинешь… этот дом… И этот город тоже… Навсегда… — Речь Отца часто прерывалась, Он с хрипом дышал, и всё равно смысл сказанных слов дошёл до Ириды.

— Но мой ребёнок?! — воскликнула она изумлённо. — Я не уйду без него… — Ирида подалась Правителю навстречу так стремительно, будто хотела пасть перед Ним на колени.