А эти же? Чего они хотели? Посадили человека на цепь, как собаку, и ждали, что он смирится?! А то, что мать моя ушла с ним, — это не воровство и не предательство. Она сама выбрала свою судьбу! Она бросила свой дом и свою семью ради любимого мужчины. Можно ли винить кого-то из них двоих за это? Конечно же, нет!

— Ты не смеешь зваться Айваром, мараг, — снова обратился к нему жрец Айнур, — это позор для всего рода Айев, позор на всю мою семью. Ты не смеешь, понятно тебе, ми-аран! Ты — раб, рабу хватит и клички!

— Это имя мне дала моя мать, и я не собираюсь от него отказываться! — Айвар смотрел решительно, не скрывая враждебности по отношению к арану, и взгляд его, пронизывающий ледяной взгляд, выдержал, не дрогнув.

Взгляд Айнура наполнила ненависть, он шумно задышал через разжатые зубы, он готов был прямо сейчас казни для дерзкого потребовать, но царь опередил гостя, отдал другой приказ:

— Иди, мараг, спать! Хватит тут…

Айвар вышел, а Айнур перевёл на Даймара возмущённый яростный взгляд.

— Он — твоя добыча, царь, но я вправе потребовать жертву для Моха. Любого, на кого укажет моя рука! И ты не пойдёшь против воли Просветлённого…

— Опомнись, этот мальчик — твой внук! Я это сразу понял, когда он имя своего отца назвал. И мать у него Айвин… Твоя дочка… Неужели ты сумеешь собственноручно убить своего внука, свою родную кровь? — Даймар знал, как сильно страдал Айнур, лишившись любимой дочери. Это все араны видели. Но царь их видел глубже и понимал больше: не столько предательство и побег марага Дайанора вызывали у него ненависть и жажду мщения, не столько кража дочери-жрицы, сколько понимание того, что она сама — по доброй воле! — пошла на это. Все знали, Айвин помогла бежать чужаку, а потом и сама последовала за ним, тайно, среди ночи, покинула родной дом. Все видели, как часто бывал у Айнура гостем чужак-мараг, но все, и он — тоже! — проглядели истинную причину этих визитов. Да, собственная невнимательность Айнура и личная обида были сильнее всех других чувств, но с годами они привели к такой сильной ненависти, которая заставляла ненавидеть всех марагов лишь за то, что они мараги.

— Он в первую очередь сын того подлого ми-арана! — отозвался Айнур, возмущённо сверкнув глазами из-под седых хмурящихся бровей. — Я забыть не могу, как он улыбался мне тогда… задавал эти свои дурацкие вопросы, просился на богослужения в храм…

Ему нужна была лишь моя Айвин! Он зачаровал её, мою красавицу… Он заставил её забыть родного отца… После всего она уже не может зваться моей дочерью. Она ослушалась приказа, единого для всех!.. Она помогала предателю! Их отродье не может зваться моим внуком… Я проклял их… проклял их обоих! И требую смерти для этого марага!