Пастухи с горных пастбищ принесли вести похуже: тридцать семь овец бросились вниз с обрыва, проломив перед этим ограждения в кошаре. Другие рассказывали, что за день до этого видели на покосных угодьях целое стадо белых туров, а это уже чудо — никак не меньше! Тут одного-то для ритуального боя выслеживали весь день.

Жрец Айнур появился в доме Даймара ещё до завтрака, сообщил прямо с порога:

— Это знак, царь! Мох подал нам знак! Он открыл для нас проход в каменной стене… Он будет с нами в этом походе… Сопроводит нас в пути!

Царь аранов завтракал позже всех, поэтому за огромным столом сидел один; жестом указал на лавку подле себя, предложил:

— Уважить мой дом и мой хлеб не желаешь, почтенный гость?

Айнур принял приглашение к столу со сдержанной благосклонной улыбкой, держался соответственно сану, хотя минуту назад буквально ворвался в дверь. Будто гнались за ним.

Долго с задумчивым видом мешал деревянной ложкой в глубокой миске с куриным бульоном, точно пересчитывал куски мяса, заговорил неожиданно, переведя на Даймара внимательные глаза:

— На последнем военном совете ты предложил поход на марагов, царь. Ты уже знаешь, какая тропа отведёт нас в те земли?

— Сам мараг поведёт нас… — ответил царь неохотно, шумно втягивая навар с поднесённой к губам ложки.

— Он согласился? — Айнур не просто переспросил, удивился, будто не этого он ждал от сына предателя и врага.

— Он согласился, — повторил за ним Даймар с усмешкой. — Айгамат рассказывал, что на теле марага сплошь следы от многих пыток: от бича и от плётки, от калёного железа и от живого огня… Да, я просто сказал: либо он ведёт нас, либо мои люди покажут ему, что мы умеем пытать не хуже… Он согласился сразу! — заключил царь после короткой паузы.

— Что возьмёшь с труса? — заметил Айнур, после чего какое-то время они ели в полном молчании.

— Моя дружина пойдёт вся, — снова заговорил царь Даймар, отодвигая пустую чашку. — Их племя невелико, мы справимся своими силами. Я поведу их сам, возьму с собой Дайвиса… И ещё Дайсил — мой младший — очень просится. Ему этой зимой будет четырнадцать, пора уже привлекать…

— Достаточно ли мы знаем про этих марагов, царь? — осторожно поинтересовался Айнур, отставив опустевшую посуду подальше, он сложил перед собой руки. Когда-то тонкие пальцы жреца, не знакомые с грубым трудом, теперь заметно распухли на косточках, покрылись морщинами.

Этими руками Айнур резал жертвенных туров — с одного точного удара распластывал толстенную кожу на шее, мог почти без боли удалить наконечник стрелы, он и лечил этими руками, снимал боль одним прикосновением. А ещё Даймар видел однажды, как Айнур этими своими хрупкими на вид пальцами чуть не задушил пленного вайдарского царевича. Упрямца, дерзкого не по летам, тогда еле спасли.