— Далеко отсюда твои земли, ми-аран, и дорога до них очень трудная. — Айгамат отошёл, принялся палкой ворошить угли в очаге. — Царь наш не отпустит ни тебя, ни друга твоего, а здесь вам тоже жизни нет и не будет… Дальше этого лета я не вижу вас в нашей долине, благословенной Матерью и Сыном Её… Вы покинете наши земли, и довольно скоро…

Говоря эти слова на неспешном аранском, чуть растягивая их, будто нараспев, Айгамат лучиной зажёг небольшой масляный светильник. Поднёс трепещущий язычок пламени к глазам Кэйдара. Подержал немного сначала у самого лица, затем — отодвигая то вправо, то влево, а потом вообще убрал Кэйдару за спину. Сообщил с задумчивым видом:

— Глаза твои ещё реагируют на свет, значит, ты различаешь то, что светлое и хорошо освещено. И зрачки твои тоже прозрачные, молодые зрачки… О каких приступах говорил твой друг?

Кэйдар объяснил буквально в нескольких словах. Говорил неохотно, подбирая те немногие слова на аранском, какие ему были известны. Ко всему этому лечению да и к самому старику он относился с недоверием, смотрел настороженно, исподлобья, нахмурив брови.

Айгамат выслушал его с неподдельным вниманием, переспросил только, явно заинтересовавшись:

— Чернота появлялась после движений резких и всё? Не сама по себе?

— Ну-у, ещё когда били… в лицо… или по затылку… — с ещё большей неохотой признался Кэйдар.

Как же больно ему было говорить о себе такое. Он даже покраснел от возмущения, и загар на скулах не помог, не скрыл от глаз.

Аран ничего больше не спросил, но приказал:

— Глаза закрой! Дыши ровно и глубоко, как во сне. — А сам повёл себя довольно странно: одну ладонь положил Кэйдару на лоб, другую — правую — на затылок, и сам глаза закрыл, подняв голову так, будто в чёрный от сажи потолок всматривается.

Тишина повисла полная, лишь камни в очаге, остывая, чуть потрескивали, и угли. Лидас, глядя на всё это со стороны, дышать боялся и шевелиться, смотрел во все глаза, втягивая воздух беззвучно сквозь разжатые зубы.

Наконец Айгамат опустил руки, отступил с усталым выдохом.

— У тебя не так давно было сотрясение мозга, головные боли сильные и тошнота. Было так?

Кэйдар кивнул, ещё ниже опуская голову, а потом добавил:

— Я упал вместе с конём во время боя… головой о камень сильно ударился… Не могу до сих пор вспомнить… что после было…

— Да, а потом тебя ещё били? Как ты сказал… Твоя слепота, ми-аран, от всех этих побоев! — сказал, как заключение сделал, Айгамат.

— И что? — вырвалось у Кэйдара против воли. — Всё, да?

Аран плечами пожал, избегая его прямого пытающего взгляда.