— Я не хочу здесь подохнуть… не могу… — беззвучно, одними губами выговорил, встретившись с глазами марага. Тот тоже испугался, наверно, никак не меньше Лидаса, но не стоял столбом, как он, в тупом оцепенении. Скинув лямки мешка одним движением ещё на ходу, шагнул с тропы, толкнув Лидаса плечом. Кинул свою палку плашмя с коротким приказом:

— Подтяни её к груди! Да, так! А локти расставь пошире!.. И не дёргайся, просто обопрись… Чтобы всем весом на её длину… Так, да, так…

Он приказывал, что и как делать, подбадривая словами, а, главное, сильным уверенным голосом, а сам, прощупывая перед собой каждый клочок зыбкого дна, пробирался Кэйдару навстречу. Тропа, знакомая, довольно надёжная, уже проверенная им, была рядом, не хотела отпускать. А до топи оставалось не больше шага.

Он протянул Кэйдару руку, и тот, снова проваливаясь почти по плечи, поймал его дрожащие от страха или от нервного напряжения пальцы. Потянул на себя не сразу, не рывком, а осторожно, приказывая, скорее, себе, чем Кэйдару:

— Медленно… Вот так, да… Только не спешить…

Палку, которая не дала уйти в глубину, Кэйдар так и не выпустил. Уже стоя на тропе, навалился на неё, дыша хрипло, со всхлипыванием. А ноги мелко дрожали, не хотели держать тело.

— Тот, кого отпустила болотная Дыга, говорят, доживёт до глубокой старости, — сказал Айвар, ободряюще похлопав Кэйдара по плечу.

— Кто?.. — спросил вдруг тот, глянув на марага из-под мокрых слипшихся прядей волос, падающих на глаза.

— Болотная хранительница, — ответил Айвар, не глядя на Кэйдара. — Все, кто тонут, становятся её вечными слугами. Она не отпускает тех, кто не соблюдает правила…

— Какие ещё правила?.. — Кэйдар выпрямился, и это движение добавило голосу требовательности. Он чуть не погиб только что, а теперь как ни в чём не бывало спрашивал о какой-то ерунде. Кто бы мог подумать, что такое может быть?

— Без слеги нельзя ходить по болоту, это главное правило. Я сделал каждому из вас… Достаточно длинную и из живого дерева…

— Тихо! — крикнул вдруг Лидас, до этого молча стоявший чуть впереди. Они оба глянули в его сторону, но не успели ничего спросить. А потом и так всё стало ясно.

Лай. Протяжный собачий лай, переходящий на вой. Они все трое расслышали его со всей отчётливостью и переглянулись.

Погоня. Это была погоня без всякого сомнения.

— Их нельзя было отпускать… тех сыновей кузнеца, — сказал вдруг Лидас. Встретив ошеломлённый взгляд Айвара, добавил:- Да, они, наверняка, рассказали, что видели нас вчера ночью…

— Они видели только меня. Одного!

— Какая теперь разница?! Они уже идут по нашему следу! Ещё немного — и будут здесь…