— А ведь мы с тобой теперь вроде как квиты, — усмехнулся Кэйдар, всё ещё потирая ушибленный затылок. Встретив смятенный, растерянный взгляд Айвара, добавил:- Помнишь, ты сам говорил, после такого обычно нарекаются братьями…

— Нет!!! — выкрикнул Айвар с таким жаром, будто Кэйдар нечто страшное ему предлагал, и тот рассмеялся негромко.

— Что делать-то теперь будем? — заговорил тут Лидас, отвлекая их обоих на себя своим вопросом. — Ночь ведь… И вперёд нельзя…

— Утра будем ждать, — сказал, как вывод сделал Кэйдар, немного помолчав. — Какой толк назад идти? А утром решим, что делать.

Не дожидаясь их окончательного решения, он поудобнее передвинулся, спиной к тёплому камню прижался, сорванные, стёртые верёвкой руки положил на колени ладонями вверх. Пить после всего хотелось сил нет как, но такими руками ни к чему не прикоснуться. Боль такая, будто на ладонях голое мясо осталось. И немудрено. На одних руках марага держал. Он тебе теперь жизнью своей обязан спасённой. Это ж надо, из-за варвара и раба чуть сам не навернулся. И кто бы раньше сказал такое?

…До утра они так тут и просидели. К рассвету их всех сном сморило, и то, что рядом пропасть и места мало, перестали замечать.

Часть 55

Часть 55

…До утра они так тут и просидели. К рассвету их всех сном сморило, и то, что рядом пропасть и места мало, перестали замечать.

Айвар лежал скорчившись, уткнувшись лицом в кулаки, спиной прижимался к стене, нависающей над ними. Камень за ночь остыл, и спину даже через плащ ощутимо захолодило. Он проснулся раньше всех и тут же раскашлялся. Чувство было такое, будто кто сапогами под рёбра отпинал. Каждая косточка болела, ни продыхнуть. Где уж тут кашлять?

Светало, и всё вокруг казалось одинаково серым. Камень, камень и небо. Когда всё это кончится? Когда?

В том месте, где была рана от меча, болело сильнее всего. Не открылась бы она, эта старая болячка.

Откашлявшись в прижатый к губам кулак, Айвар медленно отнял руку от лица, тут только заметил бурые пятна запёкшейся крови на рукавах рубашки, в тех местах, где Кэйдар хватался, когда помогал наверх выбираться. Весь пережитый страх, улёгшийся, подзабытый за ночь, снова вернулся. И по спине, по позвоночнику таким ознобом продрало, что зубы лязгнули.

А вон он, и твой спаситель. Спит себе, как ни в чём не бывало.

Айвар с интересом глянул на Кэйдара, впервые не просто с неприятием, со враждебностью, а с интересом. Ведь чего угодно ждал от него в ту минуту, но не помощи.

А что б ты сделал сам, случись с тобой такое? Рисковал бы собой, спасая того, с кем всегда был на ножах? А может, всё дело в другом? Им проводник нужен, вот и всё объяснение. Они же не знают, что до реки осталось так мало, что тут уже не собьёшься, не заблудишься.