— А здесь ведь перепрыгнуть можно, — заговорил неожиданно Лидас. Он находился к обрушившемуся краю ближе всех, при свете утра прикинул расстояние, стоя в полный рост у самой кромочки.

Карниз, как видно, обвалился давно, превратившись в опасную ловушку. В темноте они могли свалиться все трое. Хорошо, что верёвкой обвязались.

Айвар тоже поднялся, подошёл поближе. Пустота и глубина снова вернули пережитые однажды чувства и отчаяния, и ужаса.

— Ну и глубина тут, — заметил Лидас, делая ещё один маленький шажок. Страх перед высотой, жуткий до головокружительной слабости, не отступил и даже не уменьшился. Но, кроме как прыгать, другого способа всё равно нет. Да, прыгать, но не первым. И обязательно с верёвкой.

Другого способа они и не смогли придумать. Не назад же идти?

Сначала перебросили на ту сторону вещи, а потом по очереди перебрались сами. Айвар вызвался первым, разбежавшись, перепрыгнул довольно легко, закрепил верёвку, обвязав её о камень. Так, помогая друг другу, они справились с возникшей проблемой быстрее, чем ожидали сами, и не теряя времени на завтрак, снова пошли вперёд.

К вечеру этого же дня они поднялись наверх, на самый гребень гор, идущий точно с севера на юг.

Высоченная гора, все эти дни служившая им ориентиром, всё ещё смотрела на них сверху, на её вершину никому из смертных на дано подняться. Они же сумели преодолеть лишь две трети этого гиганта, достигли сположившегося плеча, определённой точки, от которой теперь движение начиналось вниз и вниз.

Заснеженные скалы, густо-розовые на закате, занимали собой весь окружающий мир. Куда ни глянь: вперёд, назад, в любую из сторон — всюду глаза встречали лишь камень. Камень и снег. Холодный ветер дул в лица, студил зубы, пробирал до костей, но на душе всё равно было радостно. Дошли! Почти что дошли!

— Вон, она, река! — Айвар рукой указал далеко вперёд, туда, где горы подавались в стороны, постепенно снижаясь, и между ними змеилась голубеющая в розовато-серой дымке узенькая ленточка. — Главный приток Вайды.

— Это ж сколько ещё до неё? — поморщился Лидас.

— Дня четыре, может, и больше, — ответил Айвар, поправляя лямку мешка, сползающую с плеча.

— Ещё четыре дня? — Кэйдар разочарованно присвистнул. — А жрать что будем? Голенища от сапог?

Всё то мясо, какое удалось добыть марагу, они порезали на тоненькие пластики, подвялили на солнце, и Лидас понемногу выдавал каждому из них, одинаково для всех, один раз в день. Хочешь, сжуй сразу, хочешь, растяни до ночи — больше его всё равно не станет.

С водой вот, правда, обстояло полегче. Часто на пути прямо среди камней встречались небольшие снежные островки. Подтаявший от тепла снег взялся ледяной коркой, которую разломать можно было лишь с помощью ножа. Чтоб растопить лёд, нужен был огонь, а костёр развести они не могли тоже, не было дров. И деревья им больше на пути не попадались.