Она резко поворачивается, её глаза вначале расширяются от удивления, а затем сужаются до щёлок, из которых выстреливает искрами злость.

Кан, посмотрев на меня, одаривает дразнящей улыбкой и игриво приподнимает бровь, давая знак, что рад меня видеть.

Паулина Лансет медленно выпрямляется и поворачивается ко мне, а Фоэрт скучающе зевает в кулак.

— Тебя стучать не учили? Не видишь, мы заняты, — высокомерно дёргает подбородком брюнетка.

Я делаю два шага к ней и смотрю свысока, замечая, насколько Лансет низкоросла, не так хороша, как мне казалось раньше.

— У нас с Фоэртом запланирован обед, а вы задерживаете его.

— Ха! Ему не нужна какой-то провинциалка, нищенка, у которой ни гроша за душой, единственное, чего ты достойна, это мыть полы в барделях.

— Паулина, — предупреждающе одёргивает Кан, поднимается с кресла, обходит стол и приближается ко мне, встаёт рядом. — Следи за языком. Это последнее, что остается в твоём распоряжении, — спокойно проговаривает он.

— Да ну нужна она мне, — фыркает. — Я пришла разговаривать с тобой и требую, чтобы ты вернул мою редакцию и все те сбережения, которые у меня есть, иначе будешь иметь дело с моим отцом.

— Думаю, твой отец обрадуется, что его дочь продала свою честь тайному агенту за информацию, которую он тебе сливал. К тому же ты же не хочешь оказаться за решеткой в компании Конса, у меня есть все доказательства, что ты имела с ним дело, но если ты напрашиваешься, я могу копнуть глубже, наверняка есть много чего интересного, что заинтересует уже не только меня.

— Ты мерзавец, — Лансет бледнеет, а губы трясутся.

Я замерла, не совсем понимая, о чём она. Паулина переводит взгляд на меня.

— Если хочешь мне что-то сказать, — опережаю её, — то напрасно стараешься, я верю Фоэрту и люблю его, какую бы грязь ты сейчас не лила.

Паулина смыкает губы и кривит рот, будто съела лимон. Отворачивается от меня и тычет в грудь Фоэрта указательным пальцем.

— Твоя мать преступница, как бы ты это ни скрывал! И остерегайся того, кого она продала, возможно, он захочет найти тебя и поквитаться.

— Я обязательно его встречу, если будет нужно, — отвечает Кан, но я слышу в его тоне напряжённость. Что-то явно произошло, о чём я ещё не знаю. Но я точно знаю, что Фоэрт, что бы ни сделал, поступает справедливо.

— Паулина, — заявляет холодно Фоэрт, — советую бежать как можно дальше. И молись, чтобы ты мне на глаза не попалась, я тебя не пощажу.

— Оставь мне хотя бы мои сбережения, — вдруг строит жалобный вид, а на глаза набегают слёзы.

— Ты не получишь ничего. Я оставлю тебе лишь твоё тряпьё.