С её губ срывается злое рычание, она становится ещё бледнее, так что кажется, будто упадёт в обморок. Но это обман: она резко взмахивает рукой для удара, но Кан реагирует мгновенно — перехватывает её запястье.

— Это последнее моё предупреждение, — говорит он таким угрожающим голосом, что даже у меня холодок по коже проходит. И одновременно — восхищение от его выдержки. Я бы не стала так церемониться, поэтому Фоэрт ещё больше вызывает к себе истинное чувство уважения.

Он откидывает от себя её руку, Паулина отшатывается.

— Тебя проводит мой помощник, — сухо заключает он.

Паулина, смерив нас убийственным взглядом, направляется к двери, громко цокая каблуками.

— И без фокусов, — поворачивает Кан. — Знай, мои агенты будут за тобой следить. Один неверный шаг, и я упеку тебя за решётку. Ты виновата и делала нехорошие поступки, пришло время за них расплачиваться.

— Ты мерзавец, как и твоя ма… — она запнулась, не решившись продолжать.

— Я уверен, она этого не хотела, и докажу это, — бесстрастно отвечает он.

Паулине больше нечего было сказать, все козыри выброшены, ничего не осталось, и кажется, ей придётся смириться с невыносимыми для неё потерями, которые она получила по заслугам. Она шагнула за дверь и громко хлопнула ею.

Тишина повисла в кабинете. Я шумно втягиваю в себя воздух и поворачиваюсь к Кану.

— Извини, что опоздал, — говорит он первым.

— Пойдём на обед, — предлагаю я, улыбаясь.

— Идём, — соглашается Фоэрт, заправляя за моё ухо прядку волос.

В кафе мы пробыли больше двух часов. Фоэрт рассказал всё в деталях о том, что произошло в кабинете, и о том, что узнал только сегодня утром. Я видела его напряжение, его что-то беспокоило.

— Теперь ты всё знаешь… И, наверное, не захочешь со мной иметь дело.

Боже, неужели он правда так думает? Накрываю его кисть рукой.

— Я верю тебе всем сердцем и понимаю. Твоя мама Лишен заботилась о тебе, и я знаю, какая этому цена, знаю, потому что моему отцу наплевать на меня. А Лишен старалась давать тебе всё — любовь, заботу, ласку. Даже если ей пришлось переступить через себя, она всё это делала не ради себя. И тебе не нужно ничего доказывать. Она была одна в тот момент, у неё не было поддержки, людей, которые бы могли помочь, она рассчитывала только на свои силы и поэтому делала необдуманные поступки… — замолкаю и смотрю Кану в глаза. — Однажды я услышала это от одного человека и поняла, как он прав.

— И кто же этот человек? — в глазах Фоэрта вспыхивает самая неподдельная ревность.

Так забавно видеть его ревнующим, его реакцию, как он хватается за чашку с кофе и делает резкий глоток.