Заклинатель, во время нашей перепалки подобравшийся совсем близко, навис надо мной, но я упрямо сжала зубы и взглянула ему прямо в глаза. В его черных, непроницаемых зрачках горел огонь бешенства, и абсолютная безжалостность и жестокость в них странным образом мешалась с ранимостью. Словно я была единственным человеком, которому он верил — и предала его.

— Ты, Ю Лань, мне нужна ты, разве ты не видишь, — с болью произнес он. — Ты и трон главы клана. Ты знаешь, как я жил? Обливаемый презрением семьи Хо, чей-то ублюдок — так они меня называли. И я поклялся себе, что стану выше всех и получу трон главы клана, и ты всегда будешь со мной. Я всегда хотел лишь этого, но когда я только заикнулся о этом, моя мать отлупила меня так, что я три дня не мог подняться с постели. И тогда я решил, что буду молчать — но все равно получу то, что хочу.

— Но это же неправильно! — в отчаянии выкрикнула я. — Забирай себе этот бесполезный трон, если он тебе так нужен, но оставь меня в покое. Останови весь этот… балаган! — я обвела рукой сваленные в кучу столы и подушки, приготовленные на завтра.

— Ну уж нет. Ты же обещала мне, что всегда будешь рядом! Ты нужна мне! — Хо Хэнъю схватил меня за руки, и я оттолкнула его, отбегая еще на два шага назад.

— Разве ты не понимаешь, насколько все это неправильно? В клане было всего три заклинателя с достаточно сильным даром и огненно-багровым цветом волос, и все они — мои ближайшие родственники!

— Мне все равно, — твердо отозвался он, и я увидела в его лице решимость, отчего меня охватило настоящее отчаяние. Да что он за человек, неужели он настолько обезумел, что ему наплевать и на людские законы, и на гнев богов? — И тебе тоже станет все равно, только завтра. После церемонии.

— Не будет никакой церемонии, — процедила я, глядя на него сузившимися глазами. — Я не выйду за тебя, псих! Я лучше спрыгну с крыши!

В глазах заклинателя мелькнуло что-то неуловимое, и он схватил меня за плечи.

— Все, кто мог остановить меня, мертвы, Айлин, — жестко произнес он, встряхивая меня. — А все, кто попытаются остановить меня, умрут. Поэтому оставь все глупые мысли — завтра тебя никто не спасет. И на крышу тебя никто не пустит.

Я поняла его правильно — я его остановить не могла.

Его пальцы, обхватившие мое предплечье — то, на котором я вчера нацарапала имя шисюна — сжались. Я побледнела, но смогла удержаться и не поморщиться от боли — однако он все равно нащупал под тонкой тканью рукава повязку и, бросив один взгляд на мое лицо, с которого схлынули все краски, принялся развязывать тесемки моего платья.