26

В старую столовую, закрытую ныне на ремонт, я вхожу с содроганием. Кажется, из каждой тени сейчас может выйти сумасшедший Тибо. И, когда он выйдет, сделает меня слабой, унизит, разрушит саму суть моего представления о безопасности, о себе, о том, что допустимо в отношении меня, а что нет. Я судорожно вздыхаю, и неожиданно для себя беру Аэрта за руку. Он сжимает в ответ мою ладонь, и я успокаиваюсь. Призраки недавнего прошлого разлетаются вновь по темным углам, показывая, что они еще подождут, нападут попозже, когда я буду одна. Им, призракам, спешить некуда.

— Зачем мы сюда пришли?

— Мне нужно кое-что здесь забрать, — туманно отвечаю я. — Только ты должен мне пообещать, что никому и никогда не расскажешь о том, что здесь увидишь. Договорились?

Ивес усмехается:

— Мне кажется, это и так очевидно, с учетом того, что ты знаешь обо мне.

— Кстати, об этом… — я мнусь, боясь спугнуть его, но раз мы уж об этом заговорили, было бы неправильным откладывать этот разговор. — Хаган Ирэ знает, кто ты.

— Откуда? — немного помолчав спрашивает Аэрт, чуть сильнее сжав мою руку, от чего моим пальцам становится больно.

— Догадался.

— И решил об этом поведать тебе? — недоверие в его голосе меня не смущает.

— Да, решил. Еще вопросы?

— Никаких, — Аэрт смотрит в сторону. — Кроме того, не знаешь ли ты случайно, что он собирается с этим делать?

— Насколько я поняла, пока ничего.

— Это уже радует.

Он замолкает, чему я несказанно рада, ведь мне нужно собраться с духом, чтобы спуститься в подземелье и забрать там необходимые бумаги. Сделать это важно прямо сейчас, потому что когда Аран снова будет со мной, он всеми силами постарается помешать моему погружению в древние документы. В этом нет сомнения.

Как и в прошлый раз, я нахожу керосинку на лесах, прошу у моего спутника нож (мой, похоже, остался в комнате) и полосую по руке. С замиранием сердца жду, когда отъедет каменная плита. Мне страшно. Только теперь я боюсь не неизвестности, которая таится под землей, я боюсь собственных страхов. Боюсь, что сейчас войду туда, и все они оживут. А вдруг оживет и Тиборд? Совершенно глупые мысли лезут мне в голову, и я никак не могу их оттуда выгнать.

— Хочешь, я пойду первым?

Я благодарно киваю, и Аэрт делает первый шаг.

— Здесь пахнет кровью. И страхом, — огненный кот оборачивается, освещая мое лицо светом от керосиновой лампы. — Твоим страхом.

— Я знаю.