Мерзок.

Темен.

И стоит сделать шаг, его поразит молния.

А потом к нему вышел служка и задал вопрос. Какой-то глупый, неважный, но позволивший отвлечься. И Артан сделал шаг. Другой. Третий. Он очнулся уже у главного алтаря, пред котором медленно плавились восковые свечи. И глядя на огонь успокоился.

Тогда он молился.

И тогда понял, что должен делать. Тьма… тьма ведь не исчезла. Она затаилась, там, внутри. Она прорывалась порой дурными мыслями, грязными, подлыми, странными мечтами, даже желаниями противоестественными, ибо хороший добрый человек не будет желать смерти своим близким… о да, та тьма смирялась и отступала.

В Храме.

Дальше было… проще. Он рос. И тьма окончательно притворилась, будто исчезла, верно, надеясь обмануть Артана. А он взял и не обманулся.

Настоятель предлагал ему монастыри.

Хорошие.

Известные.

Настоятель говорил о том, что богатый дар оным монастырям позволит Артану занять положение, которое соответствует его семье. И что карьеру можно сделать. Что со временем юноша столь разумный, не обделенный многими талантами, всенепременно сам станет настоятелем. Или даже, при должном старании, одним из двенадцати Верховных.

А он выбрал орден.

Глупец.

Ослабевший, никому не нужный уже Орден Света с его болезненной гордостью, с памятью о временах былой славы и долгами.

Тогда ли Артан впервые столкнулся с недовольством Храма? Или после?

И сталкивался ведь.

Раз за разом.

Как объяснить?

Он провел ладонью по гладкой стали… он умрет, это, кажется, предрешено. И Артан не боится смерти. В конце концов, он столько лет жил с мыслью о подвиге, что как-то даже и привык. В балладах герои всегда умирают. И пожалуй, это единственное, о чем баллады не врут.