— Спасибо, что во второй раз помогаете мне, — глотая слезы, прошептала я.

— Во второй? — удивился он, приподняв брови. Он явно меня не вспомнил.

— Да в первый раз вы помогли мне, когда спасли от парня, который ко мне приставал, и проводили до дома со своей девушкой Олей. Теперь вот помогаете спасти мою дочь, — пояснила я.

У него губы натянулись в тонкую линию, а в глазах отразилась печаль и мука. Макс опустил взгляд и тяжело вздохнул. Видела, как задрожали его руки.

— Оли больше нет. Она погибла в автокатастрофе пару месяцев назад, — выдохнул он безжизненным тоном. У меня сердце кольнуло. Боже! Для чего ты так испытываешь хороших людей?

— Очень вам соболезную. Тяжело терять любимых людей, — проговорила я, переплетая пальцы.

— Да, тяжело… До завтра, как закончится операция я вам сообщу, — заявил он, намекая на то, что мне пора уходить.

— Спасибо большое за помощь, — еще раз поблагодарила я.

— Это моя работа, — услышала в ответ.

И снова ожидание, молитвы, надежда на то, что все наладится, и Макс спасет мою дочь. Может, не просто так я встретила его тогда? Я мечтала о том, чтобы на Земле заработали мои способности. Тогда я смогла бы исцелить всех детей в кардиологии, подарила бы счастье каждой семье…

Пока шла операция, я находилась как в трансе. Не могла ни есть, ни спать. Ходила туда-сюда по коридору, заламывая пальцы. Хорошо, что мама находилась рядом со мной и поддерживала как могла. Спустя восемь часов из операционной вышли врачи. Вид у них был уставший и замученный. Они прошли мимо меня и скрылись в ординаторской. Вскоре к нам подошел Максим и сообщил хорошую новость:

— Девочка у вас очень сильная, всю операцию показатели были стабильными. Мы все исправили, работа конечно ювелирная. Теперь все зависит от Даши, и от того, как ее организм справится с таким вмешательством.

— Спасибо! — сказали мы с мамой в один голос. Макс лишь кивнул и ушел.

Мы с мамой сидели в обнимку целый час, а потом она собралась уходить на дежурство, а я домой. Заметили Максима, он быстрым, уверенным шагом приближался к нам. Взгляд непроницаемый, губы натянуты в струну.

— Простите, ваша девочка не справилась, — сказал он, и мой мир рухнул. С треском и звоном рассыпалась надежда, осколками впиваясь в сердце. Не могла сделать вдох… Показалось, что кожу содрали живьем, горели внутренности. Ноги подкосились и я сползла по стеночке на пол. Дар речи пропал. На Пандоре я получала ранения, но это ничто, по сравнению с душевной болью… Внутри образовалась пустота… Часть меня навсегда умерла вместе с Дашенькой. Боже, за что? Этот вопрос пульсировал в голове, причиняя муки ада. Посмотрела на Максима отрешенным взглядом.