Почему-то эти выводы отдались в душе Эвери горечью. Такой сильной горечью, что захотелось накрыть голову подушкой и просто забыться, убежав от всех этих мыслей и чувств.

Что с ней происходит? Почему ее так сильно ранит тот факт, что она, как личность, Кристоферу не только не нужна, но и просто отвратительна? Неужели ей хотелось бы… чего-то другого?

Тряхнула головой, но избавиться от назойливой боли и огорчения не удалось.

— Мы должны помочь принцу просто ради справедливости, — проворила Эвери наконец, не смотря Вайлету в глаза. — Надо вызволить его и позволить ему сбежать…

«Кот» стремительно оказался рядом, словно пытаясь заглянуть девушке в глаза и что-то там высмотреть.

— Тогда это сделаю я! — заявил он твердо, но что-то в душе Эвери дернулось, протестуя.

— Нет! — поспешила произнести она, наконец, подняв на парня взгляд. — Я… сама. Мне нужно… попрощаться с ним окончательно…

Взгляд «кота» мгновенно потух, став пустым и мрачным.

— Как скажешь, хозяйка… — бросил он обиженно, и Эвери почувствовала себя виноватой.

Но отступать не стала.

Ей действительно очень нужно было лично увидеть Кристофера.

Только вот… зачем?

***

Натягивать свою старую мужскую одежду на раздавшуюся пятую точку было сложновато. Еще крепче замотав неожиданно привалившее счастье в виде груди, Эвери ощутила, что ей просто не хватает дыхания. И все-таки в мальчишеской худобе были свои собственные преимущества…

Отросшие уже ниже плеч волосы девушка стянула на затылке, отчего ее лицо стало казаться еще меньше, чем раньше, но она не хотела, чтобы волосы мешали при маневрах в темноте…

Вайлет с легкостью узнал, что принца держат в одной из палаток на окраине городка. Правда, там было очень много охраны, и пробиться сквозь них незаметно было крайне проблематично.

Но на подмогу пришел… пир, который устроили посреди лагеря в честь фееричной победы над северными укреплениями ашерванцев. Охранники сменились в полночь, когда празднование было в самом разгаре, но разумом и душой все они были там, в центре ликующего городка.

Эвери оставила Вайлета прикрывать свое отступление, а сама подползла к краю шатра на задней его стороне. Выждав момент, она достала короткий кинжал и надрезала шкуру, из которой был сделан этот шатер, а потом начала бесшумно протискиваться в дыру, вспоминая, как часто ей приходилось в прошлом влезать в узкий собачий лаз замка де Рошхэн.

В шатре было очень темно, и ей понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли и начали различать очертания предметов.

Пленник сидел в центре, опираясь на связку тряпья. Руки были связаны позади, дышал он тяжеловато, надсадно, словно был… не совсем здоров.