Проклятая брачная магия отчаянно запросилась наружу, спеша рвануть на помощь магической паре, а Эвери едва удержалась, чтобы не скрипнуть зубами. Она так долго настраивалась, чтобы быть с Кристофером отстраненной, холодной и не выдавать перед ним своего волнения, а эти бурные позывы заставляли её превратиться в глупую наседку, квохчущую над своим раненым петушком…

Ползти на четвереньках было просто: сейчас, когда магия Эвери была в ней ничем не сдерживаема, ее физические навыки только усилились. Под радостные крики веселящихся снаружи, девушка наконец-то подобралась к Кристоферу и… замерла перед ним, с ужасом увидев на его шее жуткий ошейник, впивающийся в его кожу множеством острых игл.

Потеки крови из ран от этих остриёв даже в темноте были легко просматриваемы, и сердце девушки болезненно сжалось.

Казалось, Кристофер бредил. Его глаза были закрыты, голова со всколоченными длинными волосами склонена на бок, а губы беззвучно шевелились, словно в молитве.

В груди Эвери заворочался гнев. Гнев на воинов, которые так жестоко обошлись с пленником, гнев на вождей, которые ничего не предприняли для облегчения его мук, гнев на себя за то, что тут же позабылись обиды на него за все его жестокие слова…

Решительно сжав губы, Эвери спрятала кинжал и потянулась к щеке бредящего принца.

У него был жар, но от прикосновений Кристофер вздрогнул и медленно открыл глаза.

Напрягся, увидев подле себя тёмную фигуру, но, когда Эвери прошептала: «Не дергайтесь, это я!», принц вдруг весь аж просиял, чего девушка от него совершенно не ожидала.

— Молчите… — шепнула она строго, а сама притронулась к ошейнику, чувствуя, как от этого прикосновения по телу сразу бегут мурашки непроизвольного ужаса.

Значит, ошейник магический, блокирующий магию Кристофера на корню. А иглы, впивающиеся в кожу, усиливают воздействие. Жестокая штука. Опасная. Вот почему принц с его-то силой до сих пор не сбежал…

Но родовая магия Эвери, сейчас отчетливо собирающаяся в руках, рвалась вперед, желая искромсать, расплавить, уничтожить возникшее препятствие. Браслет завибрировал, причиняя Кристоферу боль, но он даже не пикнул, а лишь остро напрягся всем телом.

Эвери же представила, что иглы становятся мягкими, меняют свою структуры и легко высвобождаются из плоти. Подобного изменения предметов она еще никогда не практиковала, но растущая уверенность в своих силах отогнала всякие сомнения, и ошейник действительно вскоре начал походить на бесполезное желе. Магией от него больше не фонило, и девушке удалось с лёгкостью сорвать его с шеи узника, отбрасывая в сторону с отвращением.