— Отпустите меня… — шепнул мальчик раздраженно. — Это не ваши чувства! Это всего лишь магия! Не нужно потакать тому, у чего нет будущего…

Кристофер пораженно замер, а потом медленно парнишку отпустил, пытаясь вглядеться в его насупленное лицо.

По его интонации и поведению принц понял: мальчик не простил. Больше не хочет иметь с ним дел. Больше не хочет знаться…

В груди вспыхнуло сопротивление, желание обязательно это изменить, но в этот момент у входа в шатер послышалась голоса. И Эвери испуганно вздрогнул.

Его взгляд заметался, ища пути к отступлению, а потом он знаком показал принцу, чтобы тот снова притворился связанным, после чего спрятался ровно позади, присев за груду сваленного в центре шатра какого-то хлама.

Он сделал это весьма вовремя, потому что в шатер тотчас же вошли…

***

Эвери сразу же узнала вошедших. Это были мелкие сошки — помощники одного не самого сильного генерала из северян. Они переговаривались на своем, громко смеясь, но, когда остановились напротив Кристофера, на их лицах появились гримасы ненависти и презрения.

— Ну что, ашерванская собака, — проговорил один с тяжёлым акцентом, — давно твое лицо не встречалось с нашими кулаками! Сегодня как раз отличный повод для этого, ты не думаешь?

Послышался кровожадный смех, а руки Эвери буквально задрожали от неистовости вспыхнувшей магии.

Послышался глухой удар, ещё один, но Кристофер не издал ни звука, лишая врагов возможности унизить его ещё больше.

Эвери затряслась, ощущая, что еще немного, и она просто взорвется от гнева и негодования, которые рвались наружу, но разум продолжал напоминать, что раскрывать свое присутствие категорически нельзя. Иначе о последующем легком побеге не сможет пойти и речи…

Однако на третьем ударе не выдержала ни ее магия, ни она сама.

Вскочив на ноги, Эвери рванула вперед, нанося мужчинам удар за ударом и буквально связывая их нитями своей магии, после чего те попадали наземь безвольными стонущими мешками.

Девушка тяжело дышала, остановившись над поверженными врагами, а после развернулась к принцу и присела перед ним на корточки.

Кристофер смотрел на «мальчишку» широко распахнутыми глазами и видел. Видел тревогу, гнев, какую-то яркую гамму эмоций и… ощущал себя до неприличия счастливым.

Кто бы смог узнать в нем того самого заносчивого монаршего сына, испытывающего отвращение при виде восхищения в глазах своего адъютанта? От прежнего высокомерного военачальника не осталось и следа. Теперь он ловил чувства Эвери с упоением, вряд ли задумываясь над тем, что это уже переходит черту того дозволенного, что он сам для себя определил. Так не смотрят на друзей!