В храме шла служба. Но у нас не было времени. Мы пошли к нужной нам двери, нарушив ход священнодействия. Люди зашикали на нас, и направились в нашу сторону. Но проскочили в дверь, захлопнув ее за собой на засов, прошли по коридору, но ничего кроме амбаров не нашли, и вышли с черного хода. Хотелось бы сказать, что бесцеремонно, но легко сохранять невозмутимость, когда наши преследователи оказались по ту сторону запертой двери.

И все же, я продолжала удивляться наглости Тенебриуса. Просто так, взять и бесцеремонно войти, не обращая внимания ни на кого. Более того, он готов повторять это снова и снова … сама бы я так не смогла.

– Да стойте же вы! Остановитесь! Не смейте освобождать демона, – кричал нам помешанный, медленно ковыляя в нашу сторону.

– Что ему надо? – спросила я.

– Да так, одержимый, не обращай внимания! – ответил Тенебриус. – очередная несчастная жертва борьбы тьмы и света. Как говорили в старину, бояре дерутся, а у холопов чубы трещат.

– Почему мы не нашли вход в башню. Это не тот храм?

– Тот, – ответил Тенебриус, – только вход в тоннели замурован. Надо искать другой выход. Пойдем.

Мы находились в древнем месте, где когда-то был кремль, детинец, потом парк, теперь бастион. Но древние здания сохранялись здесь до сих пор, в том числе и церковь с башнями, в которую мы не могли попасть. Направляться к реке Черной, вновь на лестницу не хотелось. Мы пошли в другую сторону.

У врат бастиона перед нами показалась черная маленькая кошечка.

– Ух ты, а как тебя зовут! – заговорила я с ней. – А я не могу тебя взять. Некуда мне тебя брать. Какая хорошая.

Кошка смотрела на меня зелеными глазами, а потом улизнула.

– Может быть, это душа моей умершей кошки. – Сказала я.

– Возможно. – Сказал Тенебриус. – Или Флориной Дианки. Или, быть может, эта одна и та же душа, и у нее успела пожить, и у тебя. Всякое бывает.

Одиноко гуляли мама с маленькой дочкой. Девочка споткнулась, упала в снег и заплакала.

– Ну ничего, – ласково сказала мама, – вставай.

Я улыбнулась.

Девочка перестала хныкать, встала и заулыбалась мне в ответ. Добрый знак?

Мы шли между старинных приземистых домов. Казалось, по этой улочке тоже можно было бы проложить сквер. Я обернулась. Позади возвышались все те же два золоченых шпиля-минарета.

Еще один храм. Старинная краснокирпичная кладка.

– Параскева церковь. Посмотри, – сказал Тенебриус, – в ее стену вделан идол. Среди кирпичей и древних узоров выделялся почти квадратный камень.