– Они навеки замуровали его сюда, заточили в плен.

Я явственно ощутила, как с этого места шел очень мощный энергетический поток.

– Нет, – сказал Тенебриус, проходя мимо двери, – здесь мы не пройдем.

– А может все-таки тут? – возразила я.

– Не соединена эта церковь с башней, нужно искать другой путь.

Моя интуиция подсказывала: тоннель есть. Но что толку спорить, если церковь была заперта.

– Пошли вновь к берегу.

– К границам бастиона, где пушки?

– Нет, там по другую сторону от спуска к подолу есть еще одно возвышение, с церковью. Может там вход.

И вот мы, сделав еще пару-тройку сотен шагов, попали на центральную площадь города.

Здесь сходились четыре аллеи города. Здание в углу этого креста венчалось причудливыми многогранными башенками, с красными крышами и шпилями.

– А уж не эти ли башни? – спросила я.

– Нет, точно не эти. Это постоялый двор и дом градоначальника.

Что-то подсказывало мне, что похожие площади я увижу еще и в других городах.

Йултадская ель еще стояла, а аттракционы, которые здесь были, почти все разобрали. Мы прошли площадь почти наполовину.

Облака расступились и снопы света озарили Тенебриуса. Мне показалось, но он как будто был не рад этому. Зажмурился, словно пытаясь отогнать лучи солнца. И мне показалось, как будто все окружило туманом, пронзаемыми снопами света, и вот, стоит Тенебрий, и все злое, что в нем было, превратилось в ворон и вихрем, закручивающейся стаей устремились вверх, освобождая его душу.

И вот он стоит, чистый и настоящий, такой каким он был много лет назад, до того, как переступил черту.

«Оглянись, в твоих глазах огонь! Падали звезды между тел в безвременном пространстве, я знаю, ты хочешь уйти туда, где вечный мрак…»[9] – вспомнились мне слова песни, которые почему-то вызывали ощущения далекого прошлого, когда и Флорентина, и Тенебриус были другими.

Я демон, и мне нет пощады,

Мне покаянье не к лицу.