— А я предъявлю тебя, дорогая Кэт. И если кому-то там, за пределами этих стен, дорога твоя жизнь, то они сделают всё, что я скажу. Роб, ты можешь сделать так, чтобы она не шевелилась? — кивнул Рональд мальчишке. — Вообрази, Кэт, его тоже зовут Роб. Мужчины с таким именем преследуют тебя, не находишь?

Катерина быстро глянула на пошевелившегося мальчишку. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но она его оборвала:

— Замолчи! — и добавила силы в приказ, и подумала ещё, чтоб не двигался.

Помогло — он так захлопнул рот, что даже зубы лязгнули. Завалился на пол, и мог разве что мычать и кулём кататься по полу. Вот и отлично.

— Сиди и слушай, потом будешь свидетелем, — сказала она мальчишке Робу. — А ты говори, чего тебе в голову взбрело! Последний ум растерял, так? Я-то думала, ты хоть не глупый, только злобный, а оказалось — такой же дурак, как мой покойный супруг, царство ему небесное.

— Ну уж не скажи, у меня хватило ума не уходить с возвращенцами!

— Зато у тебя не хватило ума не связываться с магом, когда ты сам — простец, — усмехнулась Катерина. — Ну, притащил ты меня сюда, точнее — этот малец для тебя притащил. И что дальше?

— А дальше я сделаю с тобой всё, что захочу.

— А может, это я наконец-то сделаю с тобой всё, что захочу? — спросила она. — Ты уже сколько мне крови-то попил, хватит! И как я понимаю, не только мне. И твоим людям доставалось, и твоим родителям, думаю, тоже. Вот наказание-то для них! Про леди Мэри ничего не скажу, но твой отец выглядит приличным человеком. Как только у него такое чудовище выросло! Ты, скорее, племянник лорда Грегори, ты даже и лицом-то больше на Телфордов похож, чем на всех остальных Морни.

— Это не твоё дело, Кэт. Ты не поняла — а я ведь любил тебя. Но где тебе, убогой разумом женщине, это понять! Не откажи ты мне тогда, давно — то может быть, и твои отец с братом были бы до сих пор живы!

— Да, конечно, и глупости-то они не сами по себе делали, а исключительно, чтобы тебе насолить. Мир велик, Рональд, и людей в нём много, и у каждого — свои желания и свои запросы. Мои родные сглупили, оба, и поплатились за это. Тебе же до сих пор сходили с рук и глупость, и подлость, и предательство, и что ещё? Думаешь, конца этому не будет?

— Ты сама не представляешь, как прекрасна, когда вот такое говоришь. На щеках твоих румянец, губы алые, а грудь поднимается, когда ты дышишь. Тебя трудно не любить, Кэт.

— Да что ты заладил — любовь, любовь! Какая там любовь, не любовь это вовсе! И близко тут не лежало никакой любви! Вожделение — да, есть. Желание заполучить то, что не даётся — тоже есть. И настоять на своём, во что бы то ни стало. Где тут любовь? Нет никакой любви!