Кажется, ещё чуть–чуть, и мы бы испепелили друг друга взглядами. Ориас смотрел яростно, и в его глазах играли золотистые искры, а крылья угрожающе приподнялись. Я не отставала, правда, крылья не показывала, но вряд ли это выглядело менее угрожающе со стороны.

– Потому что, – тихо, сквозь зубы, произнёс Ориас, – вы моя слабость.

Я словно получила удар под дых, не успев толком осмыслить его слова. Кажется, Ориас сам пожалел, что их сказал, отвернувшись и замерев. Его глаза тут же стали холодными, колкими, лицо заострилось, а крылья грозно приподнялись. Я обернулась следом, удивлённо уставившись на подходящего к нам Совика в окружении двух Завоевателей. Они молча приветствовали нас. Звёзды, как же не вовремя.

– Что случилось? – вскинув голову, властно спросил Ориас, дав лишний раз напомнить, с кем я имею дело.

– С вами хочет выйти на связь один из Баронов.

– С чего такой интерес?

– Говорит, что срочно. Даже приготовил сообщение.

Ориас с неохотным кивком кивнул.

– Если вкратце, то оно означает примерно это: «Как жаль, что я не явлюсь на ваши похороны».

Ориас открыл было рот, как Совик заученным за годы движением выхватил из–за пояса пистолет. Я среагировала рефлекторно, не успев толком всё обдумать или хотя бы явить крылья. Оттолкнув Ориаса, я оказалась под дулом пистолета, слыша, как воздух разрезают едва слышимые щелчки курка. Три раза, и три пули, блеснув серебром, с такой силой впились в грудь, что я, не удержавшись на ногах, отступила, споткнувшись об бортик балкона и повалившись назад. Боль, словно мне сломали рёбра и сжали в тиски сердце, затуманила глаза, однако я успела увидеть, как сорвался с места Ориас, успев вытянуть руку, но схватил лишь цепочку с железной стрелой, которая так и осталась в его руке.

Я успела увидеть глаза мужчины. Никогда не думала, что в них будет столько боли, столько страха и гнева.

Ветер свистел в ушах, внизу был слышен шум воды, а где–то сверху прозвучал один выстрел и яростный крик. Крик, который эхом раздался в голове и долго не смолкал. Так способен кричать лишь тот, кто лишился собственной души.

2

2

Я проснулась, раскрыв глаза и сощурившись от белого света, бившего в круглое окно. Голова отяжелела, и я с трудом повернула ею, мазнув взглядом по комнате. Помещение было незнакомым: стены отделаны под белое дерево с каштановыми полосками, камин из полупрозрачного камня, в котором теплилась голограмма (очень похожая на живое явление) в виде рыжего огня. Весьма дорогой ковёр на полу, деревянный стол посередине с графином чистой воды. Я вдруг ощутила, как пересохло в горле.