Оторвав тяжёлую голову от подушки, я медленно села, чувствуя странное онемение в руках и лёгкое головокружение. Мысли роились в голове, не давая толком сосредоточиться, так что отбросив их, я всё же поднялась на ноги. Стараясь не обращать внимание на чёрные точки в глазах, я дошла до стола, дрожащими руками взяв графин и жадно пригубив его, проигнорировав стоявшие рядом стаканы. Вода оказалась на удивление вкусной, прохладной, с мятным привкусом. Она освежала, проясняя мысли и прогоняя усталость.

Поставив пустой графин на стол и облизав мокрые губы, я оглянулась. Да, это была комната, и обставлена весьма богато. Пол из рыже–красной плитки, лёгкая белоснежная кровать, которая на глазах стала креслом, выдвижной стол с планшетом и панель телевизора на стене. Лампочки не горели – свет шёл из круглого большого окна с толстым стеклом и лёгкими тёмно–бордовыми шторами.

На другом кресле лежала одежда. Подойдя к нему, я взяла в руки тёмно–синюю ткань платья, поверх которого накидывалась белая рубашка без рукавов с широким серебряным ремнём. Рукава у платья были широкими, доходящими до колен, обшитыми белыми нитями. От стоячего воротника рубашки вниз спускались плетеные ленты с камешками и кольцами. На спине имелись два вертикальных выреза – не стоит, наверное, говорить, для чего.

Я сняла какую–то бесформенную рубашку, переодевшись в предложенный наряд, сшитый словно специально для меня. А вот обуви не предлагалось, впрочем, полы тут вроде были тёплыми. Так что переживу.

Завязав белые волосы во что–то среднее между кичкой и хвостом, я поправила воротник, решительно направившись в сторону двери.

Последним в моём воспоминании было тёмное грозовое небо, шум воды и отдалённый крик, а после резкая темнота, как бывает, когда Ориасу нужна Гарпия. Однако Айшел практически стёр все мои воспоминания о коде, так что это было нечто иное. Возможно, я просто отключилась – в меня всадили пули, и я чудом осталась жива и даже способна ходить. Уже прогресс!

Дойдя до двери, я коснулась панели, смотря, как дверца плавно отъезжает в сторону. Правда, на пороге оказался нежданный гость: женщина с поднятой рукой, которая, видимо, собиралась постучать, а сейчас с неменьшим удивлением смотрела в ответ.

Тут же выпрямившись и смахнув все лишние эмоции с лица, женщина громким, чуть глуховатым голосом, произнесла:

– Мне поручено проводить вас и ответить на вопросы, а так же узнать ваше состояние.

В чёрных, как Вселенная, глазах иномирки было напряжение и настороженность. Что–то подсказывало, что ведёт она себя так вовсе не из уважения, а больше из–за страха. В конечном итоге, как ещё себя вести наедине с убийцей?