Я поспешно сделала вид, что разглядываю книги. Ну не признаваться же, что когда он сбежал после нашей стычки с Кайона, я чуть ли не каждый день сюда приходила. И про заначку знала, так что ищи, не ищи, а цветочное вино он там не найдёт. Подло? Возможно. Но у меня тогда было горе, так что имею право.

– Ну ладно, тогда придётся взять последнее, – пробормотал Ориас, достав стеклянную бутылку с золотым вином и два стакана. Его рубашка слегка задралась, и я заметила тёмную корку заживающей раны на боку.

– В следующий раз не бросайся под дуло, – негромко произнесла я.

Ориас повернулся ко мне, невольно коснувшись ладонью бока.

– Знаешь, – задумчиво произнёс он, – обещать этого тебе я не смогу.

– Почему? – нахмурилась я.

Врас откупорил бутылку, разлив золотое вино по стаканам и подойдя ко мне. От его приближения у меня почему–то сбилось дыхание и часто застучало сердце.

– Ты не бессмертна, Мэл. Даже на тебя найдётся управа. И я очень не хочу, чтобы ты так рано умерла. Мне–то уже нечего терять, моя жизнь не принадлежит мне. Однако даже у меня не было столько горя, сколько пережила ты. – Он протянул мне стакан, который я осторожно забрала из его руки. – Может, где–то ты наконец–то и найдёшь счастье, но явно не здесь и не в моей компании.

Я опустила глаза, стиснув пальцы на стакане с вином и чувствуя, как болезненно сжимается сердце. Подавив поганое чувство, зародившееся в груди, я сделала добрый глоток, и вино обожгло горло.

– Крепкое, – заметила я.

– Старых годов, – ответил Ориас, задумчиво качая стаканом.

Обведя комнату взглядом, я остановилась на пустой стене между шкафами.

– Куда ты дел те крылья?

Врас обернулся, стиснув челюсти.

– Сжёг.

– А крылья Дамеса?

– Их тоже…

Ориас отошёл, подойдя к столу и снова наполнив свой бокал. Отведя от него взгляд, я присела на удобную кровать, невольно вспомнив, как лежала тут с врасом после нашего сближения, и как ревела, уткнувшись в подушку. Я много раз ночевала здесь после его ухода. Почему–то эта кровать казалась мне удобней своей, мягче, приятней. Я поймала себя на этой мысли, когда отяжелевшая голова коснулась подушки, и меня вырубило, словно наконец–то щёлкнул переключатель. Вся усталость, накопленная за целый оборот, наконец–то дала о себе знать. Я провалилась в такой крепкий сон, что если даже Ориас пробовал меня будить, у него ничего не вышло.

Это был первый сон без сновидений, чему я была даже рада. Мне показалось, я всего на миг закрыла глаза, а когда вновь их открыла, то проснулась в темноте. В комнате не горели светильники, и слабый свет едва пробивался через окна, косыми бликами падая на пол и кровать.