– С какой целью ты покушалась на епископа?

– Его смерть поможет Андреасу спастись, – объяснила она.

– Что ты ухватилась за этого Андреаса? – устало скривился канцлер. – Нужен любовник – вот тебе Хансен.

Лара с ужасом глянула на сидящего возле неё беловолосого охранника. Тот смотрел в ответ с непроницаемым лицом, однако вслух произнёс:

– Вообще я много чего могу.

Лара покрылась мурашками, словно её раздели.

– Не нужен мне любовник! – запротестовала она. – Особенно этот.

– Эх, молодость… – вздохнул плешивый. – В твоих интересах, кисонька, с нами дружить. Не только чтобы твоя сестра была жива, но и для собственного благополучия. Поверь, мы не желаем тебе зла. Лучшей доли, чем я предлагаю, тебе ни один мужчина не обеспечит.

Лара тряхнула связанными за спиной руками.

– Это называется «не желаем тебе зла»?

– Зато тебя никто не бьёт и не пытает.

– Хочешь дружить? Освободи Андреаса.

– Как же ты мне надоела… Не ты здесь ставишь условия! – повысил голос канцлер. – Ты либо подчиняешься, либо хоронишь свою сестрёнку, ясно?

Лара в изнеможении откинула голову на сиденье.

«Должен быть другой выход… Просто обязан».

Резиденцией курфюрста оказался не самый приметный в городе двухэтажный особняк.

Услыхав про обед, Лара от души удивилась, ведь развязывать ей руки никто не собирался. Хансен посадил её за длинный мозаичный стол, сам уселся рядом. Лархен и канцлер сидели во главе. По всей столовой рассредоточились охранники – даже несмотря на то что Лара была обезврежена.

Лархен почти не ела. Она сидела с таким отсутствующим видом, что это пугало. Как помнилось Ларе, замученная бытом сестра и без того была не слишком живым ребёнком. Теперь, когда канцлер вырвал её из привычной, хоть и безрадостной среды, она как будто ушла в себя, чтобы совсем не потеряться.

Лакей поставил перед Ларой тарелку куриного супа. Не успела она высмеять эту издёвку, как Хансен зачерпнул ложкой суп и приблизил к её губам.