– Мерле Дарн не пожалела, а свою сестричку жалеешь?

Лархен не переставала рыдать.

– Полно, дитя… – Ведьма обняла девочку за плечи, но та содрогнулась, как от удара.

Эти рыдания разрывали Ларе сердце.

– Милая моя, не плачь, я жива! – заверяла она.

Раздражённый канцлер махнул рукой.

– Уведите их! Дайте мне спокойно выпить кофе.

Лара не спускала с сестры жадных глаз, когда ведьма торопливо, чтобы не злить «его милость», повела её на второй этаж. Из-за этого она не сразу поняла, что Хансен тоже принуждает её встать из-за стола. За ними последовали несколько охранников.

Лару отвели в сумрачную комнату на втором этаже. Забитые досками ставни почти не пропускали дневного света. Лакей принёс канделябр, и она увидела лежащие на полу цепи и блестящий шар. Их назначение стало ясным, когда Хансен усадил Лару на стул и при участии другого охранника заменил верёвку на её руках двумя тяжёлыми браслетами. Их соединяла цепь, к которой крепилась другая, более длинная цепь с неподъёмным металлическим шаром на конце.

– Вы надеваете на меня кандалы?! – ужаснулась Лара.

– Ты больше не заслуживаешь нашего доверия, ослица.

– Я и в карете так поеду?

– Не маловероятно.

Когда все охранники, за исключением Хансена, вышли за дверь, в комнате повеяло опасностью. Ларе захотелось исчезнуть.

Стоявший перед ней мучитель нагнулся к её лицу. Она отклонилась. Хансен сдвинул её колено и через ткань штанов провёл рукой по внутренней стороне бедра.

– Если что – зови, – многообещающим тоном сказал он.

Лара дрожала от страха, пытаясь свести ноги вместе, однако его омерзительное предложение заронило в её сердце надежду.

– А ты снимешь с меня кандалы?

– Они не помешают.

– Тогда не позову… – выдохнула она.