– Девять. А тебе двадцать. Но скоро всё станет по-прежнему, слово даю.

Лархен замотала головой – чуть шляпа не свалилась.

– Ты не можешь быть моей сестрой! Моя сестра взрослая.

– Я заколдована.

– Кто тебя заколдовал?

– Ты, – выдохнула Лара.

– Кто?!

– Успокойся, я всё объясню, только дай оклематься. Пойдём в кабак. У меня самой, видишь, руки дрожат…

Руки по-прежнему дрожали. Лара пересчитала гроши из кошелька Андреаса, покосилась на чёрного пса, что сидел на полу, и сделала знак дородной женщине, проходящей по залу.

– Можно нам кувшинчик бургундского? – попросила она.

– А не мала ль ты для бургундского? – отозвалась подавальщица.

– Это не мне, это… брату. – Лара выразительно посмотрела на оглядывающую себя сестру.

– Он что, немой?

– Э? – задрала голову Лархен.

– Понятно, – с жалостью кивнула женщина. – Мой племянник тоже дурачок. Сейчас принесу вам вина и кусок пирога с голубятиной.

– На пирог нам денег не хватит, – предупредила Лара.

– Неважно, деточка. Я угощаю.

Когда подавальщица ушла, Лара погладила пса вдоль хребта, но тот повернул оскаленную морду с явным намерением укусить. Вовремя отдёрнув руку, она пригрозила собаке пальцем.

– Только попробуй, гадёныш.

Принесли кувшин с вином и кусок пирога. Пока Лара наполняла оловянный кубок, сестра положила руки себе на грудь и, подумав, начала расстёгивать камзол.